И вот теперь, восседая в самоходной машине возле Михала и кутаясь в тёплый плащ, она ругала себя, на чём свет стоит. И чуяла ведь, что Ирейн угрожает нечто, но не изволила заметить. Понадеялась на драконью защиту, дура старая! А ведь даже огромные ящерицы с чешуйчатой бронёй на поверку ошибаться умеют не хуже обыкновенного человека. Но как, как убийца смог подобраться к девочке, пока та под защитой дракона? Да существ, способных на подобное, не так уж и много на белом свете! 

— Так ты — подруга драконьей княгини? — протянул Чеба. — Интересно получается...

Мстислава только хмыкнула. Мальчишка, слышавший её исповедь у воды, проникаться доверием не спешил, но и бросаться с обвинениями перестал. Скорее присматривался, приценивался, пытаясь определить, насколько опасна неведомая лохматая жуть, и как с ней жить дальше. Судя по грозным предупреждающим взглядам, которыми награждал воспитанника Михал, ответ был — дружно. 

Но кто же мог напасть на Ирейн? У кого хватило бы наглости на подобное? Она крутила в голове этот вопрос так и эдак, но ответ не находился. Кто же мог… кто…

20

***

Госпожа Беата стояла, чуть отодвинув в сторону оконный полог, и следила за снующими по улице чужаками. На душе было муторно.

От булочника Шорха она узнала страшное: проклятая девка выжила, и нынче какие-то приезжие снобы пытались разобраться, что произошло. Госпожа Вортиф недоумевала: кому вообще может быть интересно, что там стряслось с какой-то трактирщицей? Неужели этот заезжий маг с бирюзовыми волосами, для которого бывшая невестка раздвинула ноги, оказался настолько большой шишкой? Вот уж с трудом верится. Но всё же...

Так уж вышло, что Беата не особенно любила мужчин. Да, умела ими пользоваться, да, признавала полезность, но с самой первой брачной ночи испытывала к своему мужу только отвращение. Впрочем, в отличие от всяких там дурочек, лишённых нравственности, ни о каком разводе Беата и не помышляла. Такой позор на порог! Да и смысл разводиться, когда все мужчины одинаковы? Даже смешно!

Как назло, получались у них с мужем поначалу одни сыновья. И все, как на подбор, в супружника — глупые слюнтяи. Как таких не держать в ежовых рукавицах? Вот Беата и старалась, как умела: ради семьи — то есть, ради себя.

Против Ирейн в качестве невестки она была с самого начала настроена категорически: девка блудливая, красивая, своенравная, с языком острым, как бритва, и уважаемым отцом. Эту просто так к ногтю не прижмёшь, и воевать за внимание Вурда было не с руки. Но тут случилось нечто, что мнение госпожи Беаты поменяло на корню — старый трактирщик спился и помер, оставив молодую пигалицу с неплохим наследством. И вот тогда она не преминула намекнуть сыну, что пришло время остепениться.

Вурд был парнем, прямо сказать, видным да статным. Не особенно умным, правда, но в глаза это свойство организма не бросалось, спрятанное за наглостью и удалью. Да и к чему мужику ум? От умных мужчин не жди ничего, окромя проблем, это Беата знала, как никто. То ли дело мужик обыкновенный, в особые мудрствования не вдающийся? Такому что напоёшь сладеньким голосочком, то он и сделает, как миленький — знай только, на какие рычаги жать. А какая ж мать не ведает такого о собственном ребёнке?

Вот её сыночек и обратил внимание на ту, что уже несколько лет хвостиком за ним вилась. Но недолгая вышла радость, ибо на поверку девица оказалась ещё горше, чем ожидалось: вредная, дерзкая, языкастая, да ещё и жадная к тому же. Да, последнее злило сильнее прочего, ибо делиться со внезапно появившейся семьёй она не спешила, и никакие внушения тут не помогали.

Был момент, когда Беата уж понадеялась — помрёт девка в родовой горячке, и весь трактир достанется сыну... Увы, не срослось. А потом и вовсе всё стало рушиться, потому что девица вздумала от Вурда уйти. 

Поначалу госпожа Беата даже не поверила в такую наглость. Подумать только, развод! Нет, разумеется, этот безумный закон на их землях ввели ещё лет сто назад, и не от большого желания — просто выбора не было. На этом настояли Медведи, которым царившие некогда разумные порядки показались «ущемлением прав и свобод, коие потенциально могут повредить полукровкам, человеческим парам оборотней и их детям, живущим на территории нейтралитета». Прав и свобод, понимаете ли! Что звери могут понимать в правах? Они вообще себе зазноб на нюх находят! А у некоторых, тех же лис да волков, и вовсе спокойно мужики с мужиками да бабы с бабами сношаются! Тьху, мерзость же! 

Нормальные люди не разводятся. Не положено! Вот что Беата знала точно и наверняка. Они же не какая-то там нечисть иноземная! И речь не о чём-то там, а об институте семьи, вот! Муж бьёт, пьёт, гуляет... и чего теперь? Все так живут, взрослая бабья жизнь чай не прогулка по пляжу, сказка завсегда кончается свадьбой. Да и вообще, как говорится, видели очи, чего выбирали — жрите теперь, хоть повылазьте! Тем более что развод — это, считай, несмываемое пятно для бабы. Это мужику один ляд: сошёлся-разошёлся, а вот женщине попробуй отмыться. И от молвы, и от клейма неудачницы, и от косых взглядов, и от семейных наветов (ибо какие же родители такое одобрят?). Ко всему, есть ещё дети, друзья и быт, и вот попробуй подели это все промеж расходящихся; никому разумному не захотелось бы ломать устоявшееся, каким бы оно там ни было.