— Разумеется, на следующий же день она уже была у него, — пожал плечами Казначей, внимательно глядя трактирщице в глаза. — Это же очевидно. 

— Да, пожалуй, — пробормотала Ирейн. Она ничего не понимает в жизни, или это было предупреждение? 

— Прекратите, — Тир потряс головой. — Ар, ты не хуже меня знаешь, что в прошлом моей пары нет и быть не может ничего предосудительного — потому, собственно, Воонтэ и устроил этот цирк. 

А Ирейн призадумалась. Если так рассуждать, один секрет у неё был. 

Сказочка о принцессе-лебеди была довольно кровавой и сомнительной с моральной точки зрения, потому Тиру стоило об этом знать. С другой стороны, это не её секрет. А с третьей, может, ей и правда стоит доверять ему всецело? Может, она зря ищет подвох в каждом чихе, дует на молоко, обжегшись кипятком? Ведь истинная пара всё же, а не какой-то пёс приблудный...

16

— Понимаете, — начала Ирейн осторожно, — есть ещё кое-что. Только вот это не мой секрет. Я сейчас найду Фло, переговорю с ней и, если она разрешит, расскажу вам всё. 

Тир как-то подобрался.

— Секрет Фло? — спросил он. — Про... лебедей?

— Ты знаешь? Слава Коше!

На Ирейн волной накатило облегчение. Было чувство, будто она волокла с базара парочку неподъемных корзин, которые и бросить нельзя, и передоверить некому, а потом какой-то сердобольный маг разом сделал её ношу невесомой.

— Но она же... хищная нечисть, — голос Тира звучал неверяще. — Ты это знаешь и подпускаешь к ребёнку?

— Вот только без обид, но не тому, кто превращается в огромную зубастую ящерицу и любит играть в «гусеничку», рассуждать о хищной нечисти, — упёрла руки в бока Ирейн. 

Тир вздохнул.

— Милая, ну я же об этом. Да, драконы, как бы так выразиться, не самая мирная раса на свете, и ещё пару тысячелетий назад люди причисляли к нечисти и нас. Но мы разумны, а твоя Фло... она тупая тварь, способная только жрать. 

Трактирщица засопела погромче, как делала всегда, когда слышала из уст пьяных придурков особенно забористую ерунду. 

— То есть, каждый второй мужик — нечисть? Это много объясняет, знаешь ли!

— Да она в любой момент может на вас напасть! — разродился драконище. 

— Вот за те семь лет, что мы знакомы, ни на кого не нападала, а тут вдруг раз — и переклинит? — уточнила Ирейн скептически. Но по лицу князя она поняла: жатвы не будет, жнецы в хлам бухи.

Тактику нужно было срочно менять. 

— Милый, — она схватила своего дракона за руки и заглянула в глаза. — Тир, пожалуйста, пойми: Фло заменила мне маму, у меня не осталось ни одной старшей родственницы, кроме неё. Ты должен знать, что...

И Ирейн рассказала все, решила рискнуть, потому что по-своему её дракон, может, и прав: кому ещё доверять, если не своей паре-то? Да, бывший супружник подводил её столько раз, что она сбилась со счета, да, всю работу она взваливала на себя не от хорошей жизни, а просто оттого, что благоверный заглядывал в кружку куда как чаще, чем в счётные книги. Да, это отучило её доверять сильному плечу. Только вот правильно ли переносить эти проблемы на их с драконом отношения?

Хоть говорят шустрые девки, мол, бывший не мешок, бросила — за собой не тащить, у Ирейн было что им возразить. Нет-нет, не морали, упасите боги! Просто ей самой казалось, что груз неудавшегося брака довлеет над ней, шуршит позади фатой одиночества. И не она одна была такова: много их ходило таких по улицам, и мужиков, и баб, кто таскал за собой прошлое, глядя вокруг сквозь его призму. Только верно ли это? Может, Тир не зря обижается? Может, ей просто нужно ему довериться?

— ...Так её прокляли, — сказала Ирейн под конец. — И так мы познакомились. Она чуть не умерла в одиночестве, но никого не убила, потому поверь — Фло не опасна! Люди меняются, взрослеют, в конце-концов. И, Тир, она же была просто ребёнком, когда это произошло с ней! Ну, у кого есть мозги — в семнадцать-то? У нас тут толпами кочуют малолетние магини, которым подавай сходу и могущества безграничного, и прекрасного нелюдя в пару, и так, чтобы за это расплачиваться не пришлось! Мир для них чёрно-белый, любовь — отсюда и прям до конца, и не того, о котором вы подумали; все враги, конечно же, злейшие, а проблемы — до небес. Вопрос жизни и смерти! Даже если это прыщ, вскочивший на носу. Для большинства из них то, что подумают окружающие — главный показатель, они не умеют понимать себя сами, потому опираются на чужое мнение, видят в зеркале не себя, а чужие представления. И да, она ошиблась, но ей было больно, и тяжело, и страшно!