«Исцеление» исследует то, как месмеризм способен манипулировать подсознанием и распространяться подобно вирусу зла и насилия.

Он ввел в строку поиска Гугла слово «месмеризм».

Месмеризм — предшественник современного гипноза, использовавшийся в психологии и медицине.

Он снова взял телефон. Заметил, что она опять ответила на третий гудок, и подумал, не является ли это проявлением какого-то обсессивно-компульсивного расстройства.

— Соскучился? — весело спросила Витт, но он все равно услышал в её голосе то же, что и у Олега. Звук человека, который пытается вытащить себя из уныния за волосы.

— Что ты знаешь о месмеризме? — спросил он.

— Кое-что знаю. Довольно много.

— Сходишь со мной завтра в кино?

Глава 50

Александра повернулась к окну, чтобы дать глазам отдохнуть от экрана.

Было всего полтретьего, но на кольцевой дороге Ринг 3, пролегавшей прямо под окнами её кабинета в Государственном госпитале, уже скопилась пробка. Её парень-испанец решил, что она шутит, когда впервые увидел этот час пик, и ей пришлось объяснять, что эти машины едут не на сиесту, а домой после окончания рабочего дня.

Сама она так и не привыкла одновременно наслаждаться жизнью и жаловаться на неё, как это делали норвежцы. Она не назвала бы это высокой трудовой этикой — дело было не в этике, а в смеси амбиций и страха лишиться всего, как когда-то пришлось пережить её семье в Румынии. «Munceste mai mult!» — «работай больше!» — таков был ответ её бабушки на большинство жизненных вопросов.

Она снова повернулась к экрану.

В дверь постучали. Пожалуй, это было главным изменением после её повышения — раньше к ней заходили без стука.

— Да!

Сильвия приоткрыла дверь. Вид этой усердной темнокожей девушки на пороге невольно заставил Александру представить белых как мел местных жителей, уже разъезжавшихся по домам, в то время как более богатая меланином привозная рабочая сила продолжала крутить шестеренки общества.

— У нас готовы профили ДНК со съемочной площадки, — сказала Сильвия, помахивая пачкой листов.

— Отлично! Есть совпадения с реестром судимостей или с ДНК с мест преступлений?

— Нет, ни одного.

Александра почувствовала легкое разочарование — она надеялась, что они смогут помочь Харри и Катрине собрать неопровержимые улики против Брандта, хотя те, вероятно, найдут и другие доказательства.

— Спасибо, Сильвия, положи отчет сюда, я сообщу.

— Я только хотела сказать, что обнаружила частичное совпадение по другой линии.

— Частичное — в смысле?..

— Да, в смысле близкого родства. Хотя ни о каком родстве не заявлено. Я подумала, это может иметь значение.

— Понимаю. И кто именно из них двоих?..

— Трое. Их трое.

— Выкладывай!

 

Харри сжал маленькую детскую ладошку и оттолкнулся ещё сильнее. Герт завизжал от восторга. Харри на удивление быстро вспомнил, как катался на коньках в детстве. Он сделал три круга, таща Герта за собой, и уже собирался проехать мимо их скамейки, когда заметил, как в сумке, где они принесли коньки, засветился экран.

— Нет, не останавливайся! — захныкал Герт.

— Может, это мама звонит. Потом ещё покатаемся.

Харри резко затормозил юзом перед скамейкой и одновременно подхватил не успевшего затормозить Герта, усадив его к себе на колени.

— Разве это было не элегантно? — сказал Харри, доставая телефон.

— Нет! — надув губы, ответил Герт.

— Это не мама, а другая очень симпатичная девушка звонит.

— Мне! — воскликнул Герт, мгновенно позабыв про обиду, и потянулся к телефону.

— Привет, — сказал Харри. — Тут один парень хочет с тобой поздороваться. — Он протянул телефон Герту.

— Привет! Меня зовут Гелт. А тебя как зовут?

— Привет, Гелт. Меня зовут Александра.

— А ты клясивая?

— Спроси у Харри.

— Дядя Халли, она клясивая?

— Я же говорил.

— Он говолит, ты клясивая. А ты умеешь кататься на коньках?

— Немного. А ты?

— Да.

— А дядя Харри?

— Он катается супелски. Лучше всех в целой... в целой...

— В мире, наверное?

Герт сморщил нос. — Не-а. Ну... может быть.

Харри прижал телефон к уху. — Говори, я слушаю.

— Ты занят, так что я быстро. Профили ДНК не дают тех ответов, которые ты, скорее всего, ищешь, но, во всяком случае, показывают, что трое из них состоят в родстве.

— Киноиндустрия считается семейным бизнесом, так что ничего удивительного.

— Допустим, но что ты скажешь на то, что одна из жертв и сам убийца — родители человека, работающего на съемочной площадке?

Харри промолчал.

— Ну да, я же обещала коротко. Кида Ширер — дочь Роберта Брандта и Фелиции Хени.