Он прислушался к темноте, прежде чем включить свет в прихожей. Вразвалочку подошел Джеронимо, французский бульдог. Не от бурного восторга по поводу возвращения хозяина, а просто чтобы убедиться, что все в порядке, и вернуться к своему любимому занятию — сну. Никто из окружающих не говорил этого вслух, когда они завели собаку, но он знал, о чем они думали. О том, что пес стал суррогатом ребенка, которого они не могли иметь. Которого не мог иметь именно он, как выяснилось позже, — у Андреа-то со здоровьем все было в полном порядке. Их брак начался с венчания у священника, у которого так жутко пахло изо рта, что им пришлось отворачиваться, произнося свои обеты, а через три месяца она вернула себе девичью фамилию, заявив, что ненавидит фамилию Грип, которая кажется ей слишком уж короткой. Когда подтвердилось, что бесплоден именно он, Грип понял: уход жены — лишь вопрос времени. Так и случилось: она променяла его на парня с постоянным доходом, более длинной фамилией и отличной спермограммой. В качестве этой спермы она была настолько уверена, что великодушно оставила Джеронимо Грипу. Хоть что-то. Он снял обувь и направился к кухонному уголку в глубине гостиной.

— Иди сюда, Джеронимо, кушать.

Ответ пришел не от Джеронимо, а из темноты гостиной: «Команда не распознана». Грип перестал дышать и инстинктивно прижал руку к груди. Джеронимо зашелся лаем.

— Тихо, — сказал Грип, глядя на два красных огонька, которые загорелись у кресла в глубине гостиной.

— Все в порядке.

Джеронимо замолчал, и Грип снова задышал.

Оказывается, он просто случайно активировал голосовой датчик на новом роботе-пылесосе, который базировался под книжной полкой. Что ж, в каком-то смысле приятно, когда есть с кем перекинуться словом.

Он насыпал корма в миску Джеронимо и поставил кастрюлю с водой на конфорку. Опустил туда порционный пакет от «Фьордланн»64«Фьордланн» (Fjordland) — норвежская марка готовых блюд. с мясными тефтелями, картофелем и гороховым пюре. Он мог бы воспользоваться микроволновкой, так вышло бы быстрее, но разделял мнение Черно: использование кастрюли вместо микроволновки — это то, что отличает нас от животных.

Глядя на воду и ожидая, пока на дне начнут образовываться пузырьки воздуха, он думал о точке кипения. И о Черно.

Это случилось сразу после того, как его приняли в компанию, на вечеринке в Пайнвуде. Там были все, кроме Черно. В какой-то момент Антон и Роберт торжественно объявили премьеру короткометражки и запустили запись, на которой Черно сидел примотанный скотчем к режиссерскому креслу перед пультом, а его шорты и трусы были стянуты до щиколоток. Он дергался, пытаясь вырваться, орал и визжал, пока в кадре не появился Антон. Тот держал перед камерой банку с медом из кухонного шкафа, затем присел перед Черно и измазал его член медом. На мониторе позади Черно включили видео с Фелицией, повернули кресло к экрану, и Антон потащил свою собаку — немецкую овчарку — к Черно. Дальше они досмотреть не успели: Фелиция вскочила и закричала, а «Полковник» поднялся, багровый от ярости, оттолкнул Антона с Робертом и выключил видео, пока те двое покатывались со смеху.

«Полковник» и Грип отправились в город, расспросили про паренька в шортах и нашли его в ужасном состоянии под мостом возле площади Схоус. Черно был под кайфом, угрожал им маленьким ножом и, заикаясь, твердил, что убьет их всех. Вдвоем «Полковник» и Грип сумели успокоить парня и уговорили его вернуться в Пайнвуд. Но это произошло только после того, как «Полковник» набросил на плечи Черно свое шерстяное пальто и пообещал, что Антон с Робертом горько пожалеют.

Кайф прошел, все было якобы забыто и прощено, и с того дня Черно ходил за «Полковником» по пятам, куда бы тот ни направлялся, и повиновался любому его кивку. Но заикание не исчезло. Оно не проходило больше года, да и сейчас — если Черно прямо во время дубля замечал ошибку, например, частоту кадров на пятидесяти вместо двадцати четырех — заикание могло проявиться снова. Но, господи, кто из нас слегка не заикается во время стресса?

Грип вздохнул. Снова подумал об уликах, которые он, возможно, мог добыть. И о сопряженном с этим риске. Не лучше ли просто пустить все на самотек? Возможно, это в любом случае ничего не изменит, а он хотя бы избежит втягивания в эту историю.

Пузырьки в кастрюле все не появлялись, и он принялся разглядывать Джеронимо, который беззаботно уплетал еду. Пожалуй, быть животным не так уж и плохо. Может, стоит все-таки перейти на микроволновку?

— Эй!

Грип снова застыл на месте. На сей раз это точно был не робот-пылесос.

Он уставился на дверь террасы, откуда донесся звук. Почувствовал, как на теле зашевелились все волоски.

К стеклу было прижато чье-то лицо. Распластанное, с настолько искаженными чертами, что Грип поначалу даже не узнал человека. Но вовсе не лицо заставило Грипа мгновенно осознать, что он в смертельной опасности. А то, что этот человек держал в правой руке.

Теа Рууд плакала. Она плакала с тех пор, как он ушел в полночь — то есть уже больше двух часов, — но слезы все продолжали литься.

Когда она услышала стук в дверь гостиничного номера, её первой мыслью было, что Кристиан раскаялся и вернулся.

Он объяснил, что они больше не могут встречаться. Что все эти смерти заставили его остановиться и крепко задуматься о том, что действительно важно в жизни. И этим важным — сюрприз-сюрприз! — оказалась семья. Она, Теа, разумеется, занимала почетное второе место, но так уж выходило. Будет лучше, если они прекратят всякие контакты. По крайней мере, на какое-то время.