— Что ты такое говоришь? — Теперь она определенно проснулась.

— Он был в кино, когда убили Фелицию.

— Да ну? Свидетели?

— Только билет. Он отправляет их своему бухгалтеру. Походы в кино списываются с налогов.

— Ага. Но он ведь мог просто купить билет для алиби, а сам уйти.

— Нет.

— Нет?

— Покупка физического билета только разрушит его алиби, если его там не было.

— Объясни.

— Шестьдесят процентов билетов в кино покупаются через интернет. Это значит, что если места по обе стороны от Брандта были заняты, то с вероятностью в восемьдесят четыре процента мы сможем отследить хотя бы одного из этих зрителей. Поскольку с тех сеансов прошло всего несколько дней, люди наверняка вспомнят, пустовало ли кресло рядом с ними или нет. И Брандт это тоже понимал.

— Разве?

— Поправка. Мозг, стоящий за этими убийствами, сообразил бы, что покупать билеты ради алиби — это все равно что выстрелить себе в ногу. Следовательно, этот мозг принадлежит не Брандту.

— Я в процентах не так сильна, как ты, но если я правильно тебя понимаю, то с той же вероятностью в восемьдесят четыре процента мы сможем доказать, что Брандт купил билет, но в кино не пошел — то есть создал фальшивое алиби.

— Алиби, которым он так и не воспользовался. Поверь мне, он был на том сеансе.

— Это мы скоро выясним. Но у нас на видео запечатлено, как он убивает Трима Хёугена, а значит, над этими убийствами работают двое. Твою же мать!

— Поддерживаю. А это значит...

— ...что на свободе разгуливает ещё один убийца, причем с такой скоростью расправы, что мы не можем позволить себе просто сидеть и ждать подробностей, нужно немедленно бить тревогу. Я звоню в дежурную часть, пусть для начала предупредят всех, кто работал над фильмом Вама и Брандта.

— Угу. Вижу, мне кто-то пытается дозвониться.

— Ладно, буду держать тебя в курсе.

Харри принял вызов. — Слушаю.

— Слушаю... Ах да. Это Кнут Грип, тот парень с...

— Я знаю. Добрый вечер, Грип.

— Кида Ширер рассказала мне про завтрашний допрос и о том, что она только что узнала, что Брандт — её отец. Для неё это шок, и теперь она, конечно, переживает, не растрезвонят ли об этом на весь мир.

— Мы не разглашаем материалы следствия, если в этом нет общественной необходимости. Обещать ничего не могу, но обещаю, что мы тщательно взвесим это обстоятельство.

— Спасибо, это все, что я хотел.

— Ладно. Раз уж ты на проводе, ещё один вопрос, Грип.

— Да?

— Думаешь, Брандт убил и остальных тоже?

Ответа не было.

— Грип?

— Это, наверное, прозвучит дико, но нет, я так не думаю.

— Почему?

— Потому что, по-моему, это сделал кое-кто другой.

— Кто?

— Это лишь домыслы, и высока вероятность того, что я ошибаюсь, так что говорить ничего не стану. Не затаивай дыхание, но, возможно, послезавтра я буду знать больше.

— Если будешь жив к тому времени.

— Что?

— Я тоже не думаю, что это Брандт. И если я прав, то под ударом находится любой на съемочной площадке. Ты в том числе.

— Спасибо, Харри, я за себя постою.

— Грип, послушай меня. Если у тебя есть хоть малейший повод кого-то подозревать, ты обязан сказать. На кону стоят человеческие жизни.

— Если я, вопреки всему, прав, то прямо сейчас ничьей жизни ничего не угрожает. Тебе придется просто мне поверить, потому что больше я ничего не скажу.

Харри помедлил. — Хорошо, но как только что-то выяснишь...

— Договорились.

Они повесили трубки. Харри знал, что надо ложиться. Знал, что не уснет. А если и уснет, явятся призраки. Поэтому он включил альбом «Goths» группы The Mountain Goats и прикурил новую сигарету.

Глава 52

Был уже первый час ночи, когда Грип отпер дверь своего дома на Фагерливейен в Дисене.

Этот старый деревянный дом он унаследовал от родителей. Двухэтажное здание площадью более двухсот квадратных метров с садом было, конечно же, слишком большим для одного человека. И не просто для проживания — содержать его на гонорары фрилансера в малодоходной сфере было непосильной задачей.