Она увидела, как дернулся его кадык, и поняла, что на корню задушила все его возможное желание. В этом и заключалась цель: Теа была не вполне уверена, что ей удалось до конца вымыть из себя Кристиана.

— Я не ради этого привез тебя сюда сегодня, — сказал он.

Она нахмурилась. Голос его внезапно зазвучал совсем иначе.

— Да? — произнесла она, надеясь, что он не заметит её облегчения.

— Мы больше никогда не будем этим заниматься, — сказал он, снова этим чужим голосом. Она уставилась на него, гадая, не пародия ли это, которой она не уловила.

— Почему?

Он улыбнулся. Дело было не только в голосе — что-то переменилось в языке его тела, в лице, да и во всем его облике. Словно он вошел в роль. Или — эта мысль поразила её только сейчас — вышел из той, которую играл обычно.

— Потому что я собираюсь тебя убить, — тихо сказал он.

Она рассмеялась:

— Отличная шутка. Из какого это фильма?

— Боюсь, ни из какого. Ты действительно умрешь. Но тебе дадут сыграть одну последнюю сцену. — Он посмотрел в зеркало: — Смотри, кто-то идет.

Теа взглянула в боковое зеркало. И правда: снег отражал столько звездного света, что она смогла различить силуэт человека, осторожно шагавшего по льду в колее позади них. С чем-то похожим на камеру на плече. Её догадка подтвердилась, когда на камере зажегся накамерный свет.

— Кто это?

Антон не ответил, лишь смотрел в зеркало.

Теа подумала, что если он и боялся быть застигнутым с молодой актрисой в машине, то делал поразительно мало, чтобы этого избежать. С другой стороны, перед ними был крутой обрыв, а сзади дорогу перегораживал этот человек. Точнее, вот он сошел с колеи и подошел к водительской стороне машины. Наклонил голову вбок, чтобы её не заслоняла большая ручная камера.

Прежде чем Теа ослепил резкий свет камеры, она успела заметить, что на человеке был черный капюшон или некое подобие квадратного матерчатого мешка, закрывавшего всю голову и грудь.

На мешке был нарисован какой-то символ.

Что-то было не так, совсем не так; это был не папарацци и не розыгрыш кого-то из съемочной группы. Мужчина — ведь это наверняка был мужчина? — свободной рукой очерчивал в воздухе круги. В руке он что-то держал.

— Чего он хочет? — спросила Теа. Горло вмиг перехватило, во рту пересохло. Ей стало страшно.

— Чтобы мы опустили стекло, — спокойно сказал Антон.

— Не делай этого! — закричала она.

Она разглядела, наконец поняла, что держит в другой руке человек снаружи. Огнестрельное оружие.

— Пожалуйста, Антон! Гони!

Глава 33

— Вы сказали «гони»? — повторил высокий светловолосый мужчина, от которого Теа Рууд запомнила только имя.

Теа кивнула и вытерла слезы, которые снова потекли из глаз. Несмотря на то, что они сидели в полицейской машине, где на полную мощность работала печка, она дрожала под шерстяным одеялом, которое ей дала женщина-полицейский.

Снаружи — в блуждающем свете синих проблесковых маячков на крышах машин — она увидела мужчину и женщину в светоотражающих жилетах, которые вышли из тупика, неся между собой носилки, и задвинули их в машину скорой помощи.

— Что произошло потом? — спросил тот, кого звали Харри. Он сидел на пассажирском сиденье, повернувшись к Теа и женщине-полицейскому в гражданском.

— Антон завел машину, и тут этот... человек разбил стекло пистолетом. И... и...

Теа спрятала лицо в ладонях. Ей в голову пришла абсурдная, неуместная мысль: как жаль, что не прямо сейчас снимают ту сцену с рыданиями, которой она так боялась, — где её героине сообщают о погибшем пилоте.

— Голова Антона частично загораживала меня от пистолета, поэтому я не видела дуло, когда он выстрелил, — всхлипнула она. — Я только увидела, как сбоку из пистолета вырвался сноп огня, а потом грохнуло... так чертовски громко. И потом... — Она указала на свое лицо и верхнюю часть тела, хотя криминалисты уже стерли кровь и бог знает что ещё, что брызнуло на неё. Они также осмотрели её руки и забрали свитер, не объяснив почему, лишь сказав, что вернут его. Как будто она когда-нибудь наденет его снова.

— Мм. Преступник выстрелил в Антона Вама и сразу после этого убежал?

— Да. Или семенил.

— Семенил?

— Ну, как... э-э, «лиса семенит по льду». Песенка такая, знаете ведь.

— Он шел мелкими шажками, вы имеете в виду? — спросила женщина.

— Да. — Теа издала слабый, короткий смешок. — Там был лед, наверное, поэтому я и сказала «семенил». Он ведь нес ту камеру, вот и не хотел поскользнуться.

— Мм. Значит, перед тем как скрыться, он не подбирал ничего с земли или из машины — например, гильзу?

— Нет.

— И он не направлял пистолет на вас?

— Нет.

— У вас было в какой-то момент ощущение, что он хочет застрелить и вас тоже?

— Да, конечно. Антон сказал кое-что прямо перед этим... что он собирается меня убить.

— Он говорил серьезно?