— Знаю. Он много рассказывал о тебе.

— М-м. Представляю, что именно.

— Разное. Он говорил, что у тебя самый выдающийся сыщицкий талант, какой он только видел, гораздо больше, чем у него самого. Но что ты — как и он — никогда не сделаешь карьеры в этой иерархии. Мой отец из тех, кто ходил бесшумно. Настолько тихо, что люди забывали о его присутствии. А ты дверями хлопал. Он рассказывал, что ты был enfant terrible, работать с тобой было сущим адом, а руководство терпело тебя исключительно потому, что ты раскрывал дела. Я была папиной дочкой, жадно слушала все эти истории про убийства и, конечно, нарисовала себе образ Харри Холе в девичьем воображении. А потом в газетах написали про то дело в Австралии. С фотографиями молодого, высокого, светловолосого норвежского полицейского, который отправился на другой конец света и поймал серийного убийцу. Выглядел ты, пожалуй, совсем не так, как я себе представляла, но я все равно вырезала снимок и повесила над кроватью. Между Джастином Тимберлейком и Ником Картером.

Харри недоверчиво покачал головой, и Хильде Витт громко рассмеялась.

— На собеседовании я об этом, разумеется, умолчала, но все правильные ответы у меня были в кармане благодаря папе и тебе.

— Жульничала, значит.

— Ага. Но исключительно ради всеобщего блага. Чтобы работу получил лучший кандидат. Теперь я могу в этом признаться, раз уж мои профессиональные успехи говорят сами за себя.

Харри улыбнулся.

— Но суть в том, — продолжала она, — что два из трех присланных мне дел имели сходство с нынешним: возможно, там тоже орудовал серийный убийца.

— Тебе их дали, наверное, потому, что для психологов это лакомый кусок. — Он указал рукой вперед. — Здесь направо вверх.

— Наверное. Но если ты прав и перед нами серийный убийца, я хочу участвовать в деле. До самого конца.

— М-м. Ценю твой энтузиазм, но серийные убийцы встречаются крайне редко.

— Да знаю я! Но если это именно такой случай, то ты — единственный специалист по этой части во всей норвежской полиции. Поэтому Братт позвонит тебе, как только согласует этот вопрос с руководством. И тогда ты должен сказать, что хочешь работать в паре со мной с самого начала.

— Я тебя услышал, Витт. Мне пора выходить.

— Выходить из машины или из нашего сотрудничества?

Харри снова рассмеялся и показал на многоэтажку по левую сторону улицы. Витт припарковалась у обочины, подалась вперед и посмотрела вверх через стекло. — Какой этаж?

— Семнадцатый.

— И ты поднимаешься пешком на самый верх?

— Да.

Хильде Витт сняла очки и повернулась к Харри: — Ладно. Если мы собираемся и дальше обсуждать это дело, предлагаю пари: кто первый наверх.

Харри с улыбкой покачал головой: — Тебе лучше поговорить с Олегом, это не мое дело.

Она тоже покачала головой: — Если все обстоит так, как кажется, Братт ни за что не отдаст такое дело новичку.

— Поговори с тем, кому его отдадут. — Он открыл дверцу. — Спасибо, что подвезла.

— Я ещё вернусь.

— До встречи.

Харри задержался на тротуаре, выбил из пачки сигарету и задумчиво посмотрел вслед «Шкоде», уезжавшей вверх по улице в сторону Сагене.

Он чувствовал себя польщенным. И дело было не в том, что когда-то юная девчонка в тумане подростковой влюбленности в бой-бэнды вырезала его фотографию, а в том, что взрослая женщина решила пустить в ход это воспоминание, чтобы его очаровать. Ладно, пускай она включила свое обаяние ради того, чтобы выбить себе место за следственным столом. Но ведь это место и так уже было у неё в кармане, к чему тогда этот натиск? По его опыту, привлекательным женщинам вроде Хильде Витт не приходилось прилагать столько усилий для достижения своих целей — им это попросту не требовалось. С другой стороны, они были знакомы меньше часа, и, возможно, он придавал этому слишком много значения.

Телефон Харри зазвонил в тот самый момент, когда машина скрылась за поворотом возле пивоварни «Рингнес».

Он посмотрел на экран и ответил на звонок: — Поговори со мной.

Катрине простонала: — Завязывай с этим, я же просила!

Харри прикурил сигарету от белой зажигалки: — Que pasa?

— Хочу спросить, не желаешь ли ты временно поработать по контракту в убойном отделе.

Глава 32

Теа Рууд замерла в кровати, когда в дверь её гостиничного номера постучали.

— Расслабься, Мэрион. — Кристиан Боэнг потянулся рядом с ней. — Это не твой режиссер. Я попросил прислать шампанское через час, когда проходил мимо стойки регистрации.

— Кристиан, сделай милость, перестань называть меня Мэрион.

Снова постучали.