Харри и Олег лавировали между операторами, звукорежиссерами и осветителями, которые выходили из кабинета, где они вчера разговаривали с Антоном Вамом. Побледневший Кристиан Боэнг прошел мимо них, даже не взглянув.

Оператор — мужчина лет сорока с небольшим, и вправду одетый в длинные шорты, — сидел на низком табурете на колесиках.

— Клаус?

Никакой реакции.

— Черно?

Из-под длинных черных кудрей и из-за массивных очков на них взглянули мягкие карие глаза. — Да?

— Мы из полиции, — сказал Харри. — Вы оператор?

— Да, это я. — Голос у него был приятный, улыбка дружелюбная.

— Я хотел попросить вас взглянуть на одну видеозапись. Мне интересно узнать, что видит профессиональный оператор.

— Конечно, — сказал Черно, но замахал руками, когда Харри достал телефон, собираясь показать видео. — Пойдемте.

В просмотровом зале с большим экраном Харри и Олег показали Черно видео с девушкой на матрасе.

Черно поморщился.

— Это всего лишь кукла, — сказал Харри. — Что вы видите?

— Давайте позовем Полковника, — сказал Черно.

Полковник представился как Нильс Халмгрен, художник по свету. Он выглядел на несколько лет старше Черно, говорил короткими фразами с жесткими согласными. Харри предположил, что прозвище он получил именно за эту манеру речи, а также за прямую осанку, короткую стрижку с проседью и орлиный нос. Впрочем, это впечатление слегка портил олдскульный спортивный костюм «Адидас».

— Использован свет, — сказал Нильс с жестким выговором. — Немного, но есть. — Он указал на края экрана. — Вот здесь и здесь.

— То есть выглядит профессионально? — спросил Олег.

— По крайней мере, он знает, что делает.

Харри посмотрел на Черно, который стоял, почесывая подбородок, но до сих пор ничего не сказал. — Вам этот стиль ничего не напоминает?

Черно встрепенулся, словно очнувшись от своих мыслей: — Какой ещё стиль? Это всего лишь несколько секунд статичного кадра, это ни о чем не говорит.

— А что насчет камеры, можно что-то сказать о марке?

— Я могу сказать, каких марок и типов тут точно нет. Если бы камера двигалась больше или была панорама, я бы смог рассказать подробнее. А так это может быть просто хорошая камера на мобильном телефоне.

— Хорошо, — сказал Харри. — Спасибо за помощь.

Когда они выходили, к ним подбежал Грип. — Кида просит всех собраться в общей гримерной. Роберт скажет несколько поминальных слов об Антоне.

Харри показалось, что оператор и Полковник слегка закатили глаза.

— Кстати, Кнут, — сказал Полковник. — Мне нужна бензопила. У тебя же куча всякого барахла...

— Да, но только не бензопила, — сказал Грип.

— Черт.

— Пойдем, — сказал Черно и слегка подтолкнул Полковника под локоть. Они быстро пошли прочь.

Вместо того чтобы поспешить за ними, Грип пошел рядом с Харри и Олегом. Харри вопросительно на него посмотрел. Грип откашлялся.

— Просто вспомнил кое-что после слов Полковника о бензопиле. Тут какое-то время стояла засыпанная снегом машина. Она была здесь вчера поздно вечером, когда уже везде потушили свет. Но сегодня утром её не стало. Значит, кто-то точно был тут ночью и, возможно, что-то видел или слышал. Или...

— Или украл три револьвера? — предположил Харри.

— Машина была так сильно засыпана снегом, что я не разглядел ни марку, ни номера.

— А при чем тут бензопила? — спросил Олег.

— Ах да. Ну, я заглянул внутрь, а там лежали нейлоновая веревка, рулон скотча и бензопила. Мне это показалось немного... — Грип нервно усмехнулся, заметив их выражение лиц. — Да, знаю, но при всем нынешнем безумии я просто решил упомянуть об этом.

— Армированный скотч? — спросил Харри.

— Гаффер-тейп. То, что мы используем на съемочной площадке.

— Мм. Можешь показать, где стояла машина?

— Конечно.

Они увидели открытую дверь и услышали доносившийся оттуда тихий голос.

— ...бессмысленно и ужасно, но во всем этом я знаю, что Антон хотел бы, чтобы мы завершили то, что он начал.

Харри заглянул внутрь, проходя мимо. Сценарист стоял перед сидящими членами съемочной группы, сложив руки перед собой. Вместо свитера с высоким горлом на нем была черная рубашка с пасторским воротником под воротничком, и у Харри снова возникло чувство, будто он уже видел его раньше.

— Так этот Роберт — священник? — спросил Харри.

— Сан он не принимал, скажем так. Но время от времени надевает этот воротник проповедника. Мы не против, Библию-то он знает отлично. Мы зовем его «священником на полставки». Понимаешь?

Харри не понимал.

— Вот здесь она стояла, — сказал Грип, когда они вышли на парковку.

Харри зажмурился от резкого зимнего света. Рыхлый снег, очевидно, счищенный с машины, лежал вокруг ледяного прямоугольника, свидетельствовавшего о том, что автомобиль стоял здесь довольно долго, но все же приехал уже после того, как выпал первый снег.

Харри сунул сигарету в губы. — Кто на съемочной площадке пользуется гаффер-тейпом?