В пятидесяти метрах впереди, перед перелеском в конце улицы, «Пассат» затормозил. Олег быстро свернул в промежуток между двумя припаркованными у забора машинами, заглушил мотор и выключил фары.

Из салона вышел коренастый мужчина. В руке он держал пластиковый пакет с покупками.

— Это Грип, — тихо произнес Харри.

Не оглядываясь, Кнут Грип семенящим шагом направился по голому льду в сторону перелеска.

— Мы его упустим, — сказал Олег, открыл крышку центральной консоли и достал табельный пистолет. Протянул правую руку, чтобы отстегнуть ремень безопасности. И почувствовал, как Харри перехватил его запястье.

— Подожди.

Олег вырвался, нажал на кнопку замка ремня, который с шумом втянулся обратно, открыл дверь и вышел наружу. Он быстро зашагал к «Пассату». Сзади хлопнула дверь — Харри бросился следом, догоняя его.

— Какого черта с тобой происходит? — прошептал он.

— Со мной все отлично, — ответил Олег, не сбавляя шага. — Это ты стареешь для такой работы.

— Я говорю, надо подождать! Он услышит наши шаги на снегу.

— Да говорю тебе, мы его упустим!

— Нет! Смотри, нам достаточно просто идти по его следам в лес. — Олег покачал головой, не останавливаясь.

Следы на белом снегу напомнили ему точки на белом листе бумаги из детства, и почти забытый голос, который в перерывах между приступами кашля говорил, что нужно просто соединить их линией, и тогда все станет понятно. Именно это он сейчас и сделал. Провел линию между Хильде, которая ни с того ни с сего заявила, что просто больше не хочет быть вместе, и видеозаписью в телефоне, где Хильде сидит у Харри на коленях. То, что он заснял их, наверняка было доказательством либо того, что они делали это и раньше, либо того, что он знал, как легко добьется своего. Теперь эта запись стала трофеем, на который можно дрочить.

— Стой, — прошептал Харри. — Мы пойдем по следам, я же говорю.

— Да ему незачем оставаться в лесу, — прошипел Олег. — Он идет насквозь. Он хитрый. Блиндернвейен на той стороне. Он знает, что если выберется туда, то легко оторвется от пешей слежки.

— Если он заподозрит, что за ним хвост, он все равно не приведет нас к Каландеру. Дай ему уйти. Слышишь?

Олег почувствовал, как рука Харри легла ему на плечо, удерживая на месте. Он среагировал не задумываясь. Резко развернулся; раздался хруст. Лишь когда он увидел, как Харри валится навзничь, а из переносицы брызнула тонкая струйка крови, словно зависшая в воздухе, он осознал, что со всего размаху ударил его пистолетом по лицу.

Олег посмотрел на него, лежащего на снегу. Глаза Харри были закрыты, одна нога подергивалась, он тихо стонал.

Олег уже собирался опуститься перед ним на колени, но перед глазами снова встали кадры с Хильде и Харри. Он развернулся и бросился бежать в лесную темноту.

Глава 63

Фелиция.

Как могло то, что было таким прекрасным, так разрушиться?

Я остановил фильм, и кадр, на который я смотрю, настолько ужасен, что разрушает и меня тоже. Одна моя часть хочет выдрать целлулоидную ленту, искромсать это чудовище, этот созданный мною фильм, на мелкие кусочки. Другая знает, что это шедевр, нечто неприкосновенное, чему не хватает лишь крошечных штрихов, чтобы стать совершенством. Именно эта часть кричит, что столько людей не могли принять столь лютую смерть во имя искусства лишь ради того, чтобы кануть в забвение, оказаться на полу монтажной истории. Но сам я жить дальше не могу, это исключено. Даже если сказать, что я невиновен, что меня заставили делать то, что я делал, и что любой обладатель художественного таланта к тому же обязан служить искусству, — я все равно стал частью того ужаса, который запечатлел. Поэтому я должен разделить судьбу этих невольных актеров, одним из которых являюсь и я сам.

Фелиция.

Я мог бы быть твоим, если бы ты захотела.

Как все могло бы сложиться иначе. А может, и нет.

За стеной пищит крыса. Она хочет войти. Я могу покормить её целлулоидом. Или постой. Может, она о чем-то предупреждает? О чем-то, что уже на подходе.

Грип поспешно шел между деревьями. На снегу под ногами не было никаких следов обуви, кроме тех, что оставлял он сам. Но он замечал углубления от прежних следов, которые недавно замели. Таково уж было правило их маленькой кинокомпании, построившей тайную нелегальную киностудию в заброшенном бункере времен Второй мировой войны. Они заметали все следы, способные привести посторонних в их подземную студию. Ни единой душе они не рассказывали, где находится Пайнвуд. Ведь даже прочные замки и двери не удержали бы воров, прознай те о хранящемся внутри кинооборудовании. Грип знал это, потому что сам однажды был взломщиком. Однажды ночью в юности они с Тимом и Кристианом забрались на киностудию в Яре и утащили монтажный стол для 16-миллиметровой пленки, который теперь стоял в их бункере.

Грип пригнулся под нижними ветвями сосны.