— Ты имеешь в виду, пока все это не утихнет? — спросила она тогда. — Ты боишься внимания прессы, боишься, что наружу полезут все слухи о каждом, кто был на площадке.

— И это тоже, — ответил он. — Рано или поздно мы бы все равно пришли к финалу, Теа. Так что сейчас вполне подходящий момент, чтобы поставить точку.

Ей хотелось сказать, что в её понимании «закруглиться» означало ещё один, последний раунд, но она сдержалась. Она не умоляла, не плакала, не напоминала, что она вообще-то его Мэрион. Она лишь кивнула, ответила: «Ладно» — и выставила его за дверь, сохранив хотя бы видимость достоинства.

Она вытерла слезы о пододеяльник, на котором остались длинные черные разводы от туши, поднялась и подошла к двери. Перед тем как открыть, в голове пронеслась мысль. Предупреждение полиции всем на съемочной площадке о необходимости соблюдать осторожность; то, что на часах два часа ночи, и ей следовало бы спросить, кто там. Но она уже открыла замок.

Это был не Кристиан.

— Ба, привет, — сказала она, глядя на гостя. — Вот уж сюрприз.

— Можно войти на пару минут? Это ненадолго. — Теа помедлила секунду, прежде чем отступить в сторону и распахнуть дверь настежь.

Гостья вошла, откинула глубокий капюшон, расстегнула куртку и опустилась на стул. Теа присела на край кровати.

— Тебе, наверное, тоже не спится, — сказала Кида Ширер, медленными движениями стягивая перчатки.

Теа не знала, имела ли новый руководитель съемок в виду её опухшее от слез лицо или то, что она все ещё была полностью одета. Она покачала головой: — У тебя руки в крови.

Кида подняла одну ладонь к свету. — А ты глазастая, а я думала, что все смыла. Ты, наверное, не знаешь, Теа, — она вертела ладонью так, словно обращалась к ней, а не к Теа. — Но вообще-то ты сейчас должна была быть мертва.

Теа с силой запустила пальцы в матрас под собой. Почувствовала, как сама кивает головой, словно тело уже знало то, чего мозг пока до конца не осознал.

Кида взяла салфетку с подноса от обслуживания номеров, вытерла руку и засунула салфетку в карман пальто. — Да? Значит, Антон успел рассказать тебе?

— Да, — прошептала Теа. — Он сказал, что убьет меня. Теперь это должна сделать ты? — Кида медленно кивнула. — Он рассказал тебе, как именно тебя должны были убить?

Теа покачала головой.

Кида полезла правой рукой во внутренний карман пальто.

Теа сидела неподвижно, безучастно наблюдая. Не от страха, а потому что ей было все равно. Если суждено умереть, значит, так тому и быть. И, как сказал Кристиан, сейчас действительно подходящий момент для финала. Ей показалось, будто где-то вдалеке тяжело бьет церковный колокол. Впрочем, ей это наверняка мерещилось, ведь она знала, что с полуночи до семи утра в Осло все колокола, даже на ратуше, должны молчать.

Теа судорожно вздохнула, когда Кида снова вытащила руку из кармана пальто.

Уставилась на то, что та держала. Это была маленькая книжица.

Точнее сказать, сброшюрованные листы формата А5 в прозрачной пластиковой обложке. Теа знала, что это такое, у неё самой был такой же.

Это был сценарий — съемочный сценарий фильма.

— Это измененная версия, — сказала Кида. — Тот вариант, который Роберт написал по указаниям Антона и который производственный офис разослал некоторым из нас в тот самый вечер, когда Антон погиб. Ты его не получала, но единственное серьезное изменение в нем заключается в том, что ты погибаешь во время бомбежки в конце первого акта.

Теа растерянно уставилась на неё: — Я-я погибаю?

— Да. Когда звучит сирена воздушной тревоги, ты находишься у Джеймса, а он не решается взять тебя с собой в бомбоубежище, понимая, что это выдаст его измену жене.

Теа медленно кивнула. Попыталась понять, что хуже: умереть как Теа или умереть как Грейс, её персонаж. И пришла к выводу, что умереть как Теа было бы хуже. С другой стороны, эта роль все равно не стала бы для неё прорывом.

Она быстро сообразила, что у столь ранней гибели Грейс могло быть лишь два объяснения. Либо Антон в последний момент решил, что так история выиграет. Либо он наконец-то трезво оценил её скромный актерский талант и велел Роберту убрать её персонажа из сценария как можно раньше, сохранив при этом большинство сцен, которые она уже успела отыграть.

Теа думала, что выплакала все слезы, но, очевидно, ошибалась — они снова покатились из глаз.

— Тогда я не понимаю, почему меня до сих пор не выставили из этого чертовски дорогого отеля, — всхлипнула она. — Ведь согласно такому сюжету, мы вчера сняли мою финальную сцену, и вы могли просто отправить меня домой.