Свет померк, как перед каждым испытанием. Я вышла на площадку. Хит, Эйден и Уайатт уже стояли там ровной шеренгой, оружие за спинами.

Когда я встала рядом с Хитом, никто не посмотрел.

Пол мягко засветился: магия создавала первых противников.

— Объяснишь, в чём ваша проблема? — тихо спросила я.

Хит не ответил. Возникла обычная первая волна — дюжина стаевиков: смесь двухголовых кошачьих тварей и пауков с телами летучих мышей размером с ротвейлера.

— Просто выполняй приказы и не задавай грёбаных вопросов, Эйвери. — Он повернулся к Уайатту спиной ко мне.

Разговор окончен.

Рейфы собрались в стаю. Адреналин ударил по телу, зверица насторожилась. Я вытащила мечи из-за спины. Хит, Уайатт и Эйден перестали существовать для меня иначе, чем как дополнительные клинки и сила рядом — то, что понадобится, чтобы уничтожить всех чудовищ на площадке.

Твари бросились на нас, я отдалась бою.

Мы двигались идеально слаженно, словно я сражалась вместе с Иэном и отцами. Мне не приходилось гадать, кто где окажется и прикроет ли кто-то спину, пока я бьюсь с противником впереди. Уайатт размахивал топором, Хит и Эйден работали саблями, я рубила мечами. Вместе мы в рекордное время уничтожили всех двенадцать.

Они погасли, и по краям арены появились четыре Потрошителя: огромные рогатые звери с сияющими пустыми глазами, когтистыми лапами и гниющей плотью. Будь они настоящими, вонь стояла бы невыносимая.

Кэш решил не жалеть нас. Остальным выпускал Потрошителей по двое, а нам сразу четырёх.

Хит стал величественным золотым волком, Уайатт — сильным гладкошёрстным медведем. Эйден искусно покрутил саблю на запястье, лунные руны которой были видны в сиянии арены. Увидев их, я ощутила приступ боли и яростно его отогнала.

Мы вместе рвали, рубили, кололи и уклонялись. Призрачные когти драли кожу. За спиной медведь Уайатта заревел от боли и ярости. Волк Хита вырвал одному рейфу горло, а я перерубила шею. То же Уайатт проделал с другим, и Эйден срубил ему голову.

Мы уничтожили всех четырёх. Толпа оглушительно кричала.

Последние два Гиганта замерцали на площадке. Человекоподобные, почти четырёхметровые, с когтями, рогами, шипами и хвостами. Один сразу бросился на Эйдена. Он плавно перекинулся в ягуара, увернулся и прыгнул твари на спину. Они с Хитом занялись ею, мы с Уайаттом — второй. Огромные ладони молотили по мне. Призрачные клыки впились в кожу. Хвост ударил, заставив почувствовать треснувшее ребро.

Хит и Эйден повалили своего рейфа. Я увернулась от нового удара хвостом, вложила мечи и помчалась к их противнику. Подхватила тяжёлый топор Уайатта, размахнулась изо всех сил и отрубила лежащей твари голову.

Хит и Эйден, всё ещё в звериных обликах, бросились ко второму рейфу. Втроём с медведем Уайатта они навалились на чудовище. Оно визжало, размахивало когтями и ревело от боли. Они сбили его с ног. Я подбежала, снова подняла топор и снесла голову.

Рейф погас. Толпа взревела. Над нами ярко вспыхнул экран рейтинга.

Каждому из нас и кваду Блэквеллов начислили тысячи очков. Вверху экрана красным горело: РЕКОРДНОЕ ВРЕМЯ.

Я опёрлась на топор Уайатта и ловила воздух ртом. Закрыла глаза.

Получилось. У нас получилось.

Бывало ли мне когда-нибудь настолько хорошо? По своей природе я хищница. Убийство рейфов — даже ненастоящих — заставляло звериную душу петь. А схватка рядом с талантливыми сильными товарищами давала невиданный подъём.

Открыв глаза, я увидела Иэна. Стоял на сиденье, широко улыбался и неистово хлопал мне. Броди подпрыгивал рядом. Мэллори, Аллен, Ченс и Эш тоже где-то на трибуне. Если прислушаться, даже сквозь шум я различала ликующие крики Мэл.

Хит, Уайатт и Эйден отошли в тень у края арены, перекинулись обратно и оделись. Вернулись под свет ламп принимать восторженные аплодисменты поклонников.

Лица были пустыми. Ни радости, ни даже гордости за то, чего мы добились.

Я вытерла лоб и протянула топор Уайатту.

Сильная рука сжала меня выше локтя и остановила.

Я встретилась с разъярённым взглядом Хита и выдернула руку, словно обожглась.

— Не думай, что это что-то значит, Эйвери, — прорычал он. — Больше не повторится.

— Что именно? — выплюнула я. — Наш совместный бой? Или то, что ты ко мне прикасаешься?

Ноздри раздулись, в глазах вспыхнули золотые лучи. — И то и другое.

Рядом с Хитом стоял вспотевший Уайатт без футболки. Он рассмеялся — зло. Протянул через Хита руку и молча забрал у меня топор.

Позади стоял Эйден, небрежно повесив спортивную сумку на плечо и снова надев очки. — Может, пойдём уже? — раздражённо спросил он так, будто меня вообще нет. — Мне работы проверять.

В глазах выступили слёзы. Я в ужасе заморгала, стараясь не дать им пролиться. Нескольких слов хватило, чтобы разрушить весь восторг. Сломать меня и заставить почувствовать себя ничтожной.

Мне нужно уйти.