— Мы об этом думали, — сказал ей Хит. — Женщины-Праймы встречаются исключительно редко — так же редко, как мифические оборотни. Но будь она одной из них, скрывать это не имело бы смысла. На неё не раз нападали мужчины-Праймы. Если бы перекидывание помогло победить и избежать ран, она бы уже перекинулась.

— И отсутствие зверя-Прайма — главное препятствие на её пути в Стражи, куда серьёзнее, чем то, что она женщина, — добавил Эйден. — А стать Стражем она очень хочет.

— По неведомой причине она словно мечтает погибнуть, — пробурчал Хит. — Безрассудная, с невыносимым комплексом спасительницы.

Я похлопал Клару по колену. — Вероятно, она лиса, как её брат. Или волчица, или кошка. Она всё равно может быть твоей героиней, принцесса.

Клара прищурилась на Хита. — Но моей сестрой не может.

Лицо его застыло бесстрастной маской. — Нет.

Не знаю, как назвать эти чувства, но они медленно отравляли меня. Хуже всего была мучительная вина, преследовавшая при любом решении.

Я впустил в себя медвежью ярость и собирался делать это впредь, пока она не заглушит все остальные чувства.

Клара сбросила плед и встала. Глаза блестели от слёз, но она вдохнула и проморгала их. — Хотела бы быть достаточно сильной, чтобы запретить тебе делать это ради меня, Хит. — Она оглядела нас. — Вам всем. Но я не могу. Надеюсь, вы найдёте то, что ищете.

Она тихо вышла; босые ступни не издали звука на деревянном полу.

Элайджа свистнул. Джордж развернул толстое тело и пополз за ней.

Никто не стал спрашивать, куда направился Джордж. У нас хватало других проблем.

После долгого напряжённого молчания Хит поднялся и направился к французским дверям, ведущим на каменную террасу квартиры. Луна сегодня была огромной — полнолуние миновало лишь несколько дней назад. Лучи касались леса под нами. Хит смотрел сквозь стекло, словно молил наше божество об ответе. — С Эйвери пора заканчивать, — хрипло сказал он, будто ему было больно.

— Надо было давно, — пробормотал Эйден. — Почему это так чертовски тяжело?

Я безрадостно фыркнул. — Потому что она сексуальна. Дикая. Бесстрашная.

— Талантливая, — с тоской добавил Эйден. — Умная.

— Прекрасная загадочная душа. — Элайджа порочно усмехнулся. — А её сладкие стоны я слушал бы целый день.

— Хватит, чёрт побери, — простонал Хит. — Именно об этом я говорю. Стоит её упомянуть, мы все теряем головы. Но ведь никто не сомневается, что у неё звериная душа?

Все в ответ промычали согласие.

— Нужно вырвать эту одержимость с корнем, если не хотим рисковать слабой, неустойчивой центральной связью. — Хит ударил кулаком по толстому стеклу двери. — А я не могу рисковать. — Голос был сломленным, и медвежья ярость разгорелась ещё сильнее. — Не могу рисковать Кларой. Для спора с отцом мне нужны все возможные преимущества.

Эйден смотрел, как брат надламывается; его собственное сердце тоже было разбито. — Решено. Отныне Эйвери Бакстер для нас никто. — Он с трудом сглотнул. — И обращаться с ней будем соответственно.

Жёлтый взгляд Элайджи пронзил ягуара. — Нет. Она этого не заслуживает.

— Конечно, — огрызнулся Эйден. — Но лучше, если она нас возненавидит.

По моим рукам пошла тёмно-рыжая шерсть. Я отчаянно мотнул головой. — Чёрт. Вот дерьмо.

— Я не буду, — прошипел Элайджа. — Я согласился установить связь с той девушкой, о которой вы трое договоритесь. Но Голубку не обижу.

Эйден покачал головой. — Перестань её так называть. Она тревожит твоего зверя и угрожает контролю. Именно тебе следовало держаться от неё подальше с самого начала.

Элайджа зашипел. Пальцы крепче сжали край стола. Он медленно вдохнул. На выдохе вся воинственность исчезла. Плечи опустились, и он вновь стал теребить дырку в джинсах.

— И ей всё равно будет больно, Элайджа, — добавил Хит грустным хриплым голосом. — Лучше пусть не хочет нас знать уже сейчас, а не тогда, когда мы будем разгуливать по колледжу, связавшись с… Фиби Аткинс. — Имя далось ему трудно, хотя ещё несколько месяцев назад она входила в число главных претенденток. — Или с кем-то ещё.

Эйден прочистил горло и укоризненно посмотрел на меня. — И если Эйвери будет держаться от нас подальше, тем меньше шансов, что кто-нибудь из нас станет угрожать расправой парням, которые разговаривают с ней на вечеринке, а потом лапать её грудь в прачечной.

— Да пошёл ты, — выплюнул я. — Тоже мне король самоконтроля, мистер «я держал её, пока она кончала Хиту на лицо». Причём у главных ворот колледжа.

— Да, — тихо сказал Элайджа. Упоминание прачечной пробудило его. Он посмотрел на Эйдена как на обед; зрачки опасно сузились. — Осторожнее бросайся камнями, профессор.

— Хватит! — рявкнул Хит. — Этот цирк заканчивается. Вернёмся в кампус — начнём всерьёз искать партнёршу. Латентную, с кровью Праймов, желательно по возрасту между нами и Эйденом. И вести себя будем соответственно.

— То есть нам нельзя всем дружно пускать слюни по Дикой кошечке, а то другие не поймут, — протянул я. — Ладно.