Когда он ушёл, я потянулась, подняв руки над головой. Стало намного лучше. После особенно тяжёлых ночей мне уже приходилось бывать в районной клинике. Но обычно я предпочитала лечиться дома: принять одно из зелий папы Джозефа или полежать в зверином облике у себя в комнате, вдали от чужих глаз.

Хит поднялся и приблизился. Когда между нами осталось меньше шага, я отчётливо ощутила тепло его тела — и вспомнила, что всё ещё без футболки.

Он провёл рукой по заживающим синякам на моём боку. — Они не перестанут за тобой охотиться, Эйвери. И я не всегда окажусь рядом, чтобы спасти тебя.

Мой зверь, только что почти мурлыкавший от его близости, прижал уши и возмущённо зашипел у меня в голове.

— Я не просила тебя меня спасать, Блэквелл. Ни сейчас, ни потом. В этом вся суть. Я не менее опасна, чем ты, и моё место — среди Стражей.

Он наклонился, по-прежнему осторожно касаясь моих рёбер, и хрипло прошептал у самого уха:

— Меня зовут Хит. Называй меня так.

Я только сидела и глупо смотрела, как он взял куртку со стула и уверенно вышел из палаты.

ГЛАВА 14

ЭЙДЕН

Семестр начался меньше двух дней назад, а казалось, прошло уже два года.

После десятилетий боли и неизвестности, а затем семестра, в течение которого Элайджа выслеживал людей и пытал их ради сведений, он наконец нашёл серьёзную зацепку в поисках убийцы матери. Это дало ему цель, на которой он сосредоточился без остатка. Оставалось надеяться, что она пока займёт его зверя.

А я после долгих лет надежды на то, что Ричард и Чарльз, наименее властные и консервативные из моих отцов, всё-таки найдут в себе силы защитить мою сестру, прошлой ночью оборвал с ними общение. Последний телефонный разговор был громким.

В первый день занятий одна студентка оспорила мои слова прямо на уроке. А позже я с отвисшей челюстью смотрел запись того, как она уничтожила некоторые из сложнейших испытаний СВР, вооружённая только собственными клинками и помощью брата-лиса.

И наконец после относительно спокойного утра с кофе, исследованиями и ничем не примечательным занятием я шёл из корпуса магических наук в столовую и наткнулся на нескольких раненых студентов в зверином облике. Болтливые первокурсники немедленно сообщили, что новенькая одолела троих Праймов кулаками и мечом, после чего мой брат оттащил её в медпункт.

Всё это за два грёбаных дня.

События уже опасно приближались к полной потере контроля, а впереди оставалось ещё столько времени.

Теперь было время после обеда. Я отпустил последнюю группу. Обычно в конце дня сидел в кабинете: отвечал на письма, изредка встречался со студентами или просматривал планы занятий. Только не сегодня.

Сегодня я сердито поднимался на верхний этаж общежития старших курсов, где остальные члены моего квада жили в блоке из трёх комнат.

В будни свободное время они проводили здесь, а по выходным часто сбегали ко мне домой, в профессорский квартал на дальнем западном краю кампуса. Я ворчал на их вторжения, но, по правде говоря, именно с ними дом становился домом.

Мы с братом были неразлучны с тех пор, как он научился ходить и гонялся за мной по всему дому. Когда Хиту исполнилось двенадцать, в частной школе-интернате для оборотней он познакомился с Уайаттом и Элайджей. Мне тогда было пятнадцать, но они проводили в моей комнате больше времени, чем в своих. Мы вместе ели, тренировались и не расставались до моего выпуска. Вот так я получил двух младших братьев в придачу, необычайно сильный квад и целый список проблем.

Я вошёл в их блок без стука. Уайатт сидел на диване без футболки, в спортивных штанах, приспущенных настолько, что оставалось радоваться: член ещё не виден. В руках геймпад PlayStation. Элайджа развалился рядом в кресле, положив на колено бумажную книгу. Брат за маленьким кухонным столом яростно стучал по клавиатуре ноутбука.

Джордж спал в огромном террариуме. Жилищный отдел не хотел разрешать его установку в общей комнате, но запретить Элайдже побоялся.

Только Хит поднял голову при моём появлении.

— Ты вмешался в официальный поединок, заставил Рипа Эштона подчиниться, а потом на глазах у половины колледжа силой потащил Эйвери Бакстер в медпункт? — недоверчиво спросил я.

— Рип — жалкий ублюдок, — крикнул Уайатт с дивана. — Но я согласен с Эйденом. Надо было дать дикой кошечке проткнуть ему череп.

Элайджа согласно хмыкнул. — Моя Голубка такая свирепая. До сих пор убиваюсь, что не видел, как она крошит квад Эштона.

Я поднял бровь. — Твоя Голубка? Ты вернулся в кампус меньше суток назад. Когда успел придумать ей прозвище?

— Мне невероятно повезло изучать фольклор с нашей прекрасной новенькой, — ответил он с самодовольной улыбкой, обнажив клыки. — И сидеть рядом. Страха в ней удалось попробовать совсем чуть-чуть, но вкус был чудесный.

Прекрасно. Новая навязчивая идея для самого нестабильного члена квада.