Я со всей силы вскинула рапиру и вспорола медведю живот, когда тот обрушился сверху. Он взревел от боли. Увы, если Рейнджера я смогла перекинуть через плечо, то с четырёхсоткилограммовым медведем этот номер не прошёл.

Он придавил меня. Я рухнула под его тяжестью, меч всё ещё торчал у него в животе. От удара воздух вышибло из груди, треснуло ребро. И всё же я продолжала вонзать клинок изо всех сил.

— Эйвери!

Снова Иэн. Мне было больно слышать, как он испуган.

Барретту не понравилось, что его проткнули. Он быстро скатился с меня, поднялся и, истекая кровью, попятился по траве. Я судорожно вдохнула. Адреналин хлынул в кровь, зверь наполнил тело яростью и агрессией. Я вскочила и прыгнула медведю на спину.

Мощным рывком вонзила клинок ему в позвоночник. Он издал хриплый страшный рёв и рухнул.

— Позовите целителя! — крикнул Рип в толпу.

Я, прихрамывая, отошла от медведя. Дышать было тяжело и немного больно. Направила рапиру на Рипа. — Пошёл ты. Если полежит спокойно, за час восстановится. — Мне самой хотелось бы просто прилечь и залечить всё, что теперь болело. — Хватит?

Вперёд шагнул темноволосый парень. В каждой руке он держал по кинжалу — значит, собирался сражаться человеком. По крайней мере сначала.

— Вызываю тебя, новенькая. — Он прокрутил клинки. — Может, нечаянно перережу тебе яремную вену. Меня, наверное, отчислят, но родители это уладят.

Полезно знать, что за убийство на поединке в кампусе отчисляют. У моих родителей не было денег, чтобы купить мне возвращение в колледж.

— Меня зовут Эйвери, — сказала я. — Не «новенькая». А тебя?

— Виктор, — процедил он, скривив губы, словно ответить было ниже его достоинства.

— Ты справишься, Эйвери!

Мэллори. Ярко-рыжие волосы выделялись из толпы. Она стояла рядом с Иэном, очень встревоженная. Позади мрачно наблюдал Аллен; Эш тоже была там, скрестив на груди покрытые татуировками руки и прожигая Виктора взглядом.

— Слышал? — сказала я ему. — Зрители считают, что я тебя одолею, хотя огромный медведь только что меня придавил. А ты выглядишь свежим как огурчик.

— Слишком много болтаешь, — огрызнулся он и атаковал.

Резким обратным движением ударил кинжалом правой руки в моё горло. Я отклонилась, лезвие рассекло воздух; в ответ уколола его рапирой в живот. Попала, но он оттолкнул меня, прежде чем я успела углубить рану. Снова двинулся вперёд: удары сыпались то одной, то другой рукой. Я так же быстро отражала каждый, передвигая меч, и жалела, что вместо своих вакидзаси держу зубочистку Броди. Мы кружили по лужайке: я отбивала, колола и резала.

Рёбра болели. Глубокие порезы на плече жгли, хотя я чувствовала, как они начинают затягиваться. Рука ныла после тяжести медведя на клинке.

А ещё я ужасно злилась. Какая наглость: всё потому, что они сами не выдержали отбора в Стражи. Им мало было унизить меня — хотели вынудить обратиться. Квад Эштона состоял из старомодных фанатиков, веривших, будто Луна сочла женщин недостойными звериной души и прокляла нас за «предательство» Белой Тигрицы. Они хотели заставить меня показать зверя: тогда я стала бы «нежеланной» партнёршей и, как они полагали, раскрыла бы жалкого, слабого зверька. Всем бы доказали, что я не только чудовище, но и слабачка, которой нечего делать среди Праймов.

В четвёртый раз я полоснула Виктора по бицепсу. Наконец его рука перестала нормально двигаться. Он взревел от боли и досады и швырнул кинжалы на землю.

Воздух пронзила волна агрессии. Его высокое тело вытянулось, кожа пошла рябью.

Вот дерьмо.

Он превратился в огромную чёрную пантеру. Пантера-Прайм намного больше дикой: почти на тридцать сантиметров выше в холке и килограммов на сорок пять тяжелее.

Моя звериная половина бросилась на прутья клетки. Она хотела выйти. Кожа натянулась, но я всеми силами подавила обращение.

Пантера прыгнула с рычанием и выпущенными когтями. Я рассекла ей грудь мечом и бросилась в сторону.

Упала, перекатившись на спину. Пантера снова кинулась на меня; из глубокого разреза на груди капала кровь. Когти метнулись вперёд. Я закрылась мечом, но тут же она вцепилась зубами мне в бок, низко рыча.

Я закричала. Боль была адской. Кто-то ещё кричал — похоже, Мэл. Иэн что-то выкрикивал, Броди и Аллен ему отвечали.

Мне удалось вывернуться из зубов пантеры и обрушить локоть ей на голову. Она взвизгнула и пошатнулась. Я вскочила.

Перед глазами всё сузилось. Я и раньше получала такие раны — причём в боях с исковерканными духами оборотней, способными сожрать душу, стоит мне ослабеть. Этот ублюдок не мог меня убить, даже если бы захотел. Я не допущу. Но и раскрывать свой секрет на второй день учёбы не собиралась.

Собрав последние силы, я с разбегу прыгнула на пантеру и рубанула рапирой сверху. Она зарычала и приготовилась оттолкнуться для прыжка, но мой клинок рассёк ей шею.

Студенты закричали.

Я остановилась и вытащила клинок, прежде чем он достал до позвоночника. Этой рапирой пришлось бы ещё долго рубить, чтобы действительно отсечь голову, но рана и так получилась тяжёлой. В зверином облике он пролежит несколько часов, залечивая её.