Лишь раз в тридцать лет, в равноденствие Дня и Ночи, нам дозволено пройти сквозь Врата Небес между дворами, чтобы определить, кто получит господство над Третьим Двором на следующее поколение. День или Ночь. Свет или Тень. Враги с начала времен. И, увы, вот уже четыре поколения подряд Третий Двор находится в руках Ночи. С помощью Небесного амулета, что создала некогда сама Айрис, они повелевают небом Третьего Двора, заставляя солнце со всеми его дарами все больше погружаться в забвение.

В этот раз мы обязаны победить. Обязаны после стольких лет вновь озарить небо Третьего Двора силой Сола, склонив чашу весов в нашу сторону. Ночь господствовала слишком долго. Слишком долго одерживала над нами верх и процветала, подпитываемая Небесным амулетом. Сила же Сола угасает все сильнее с каждым годом. Даже при Дворе Дня она слабеет, и однажды вовсе иссякнет. Только Прима способна предотвратить эту катастрофу, если вступит во время Игр в поединок с Примусом Ночи и на этот раз победит его.

К счастью, у нас есть немного времени. Игры откроются лишь тогда, когда через семь циклов прибудет королева. До тех пор мы представляем авангард нашего Двора и должны помочь Приме привыкнуть к чуждым условиям этих земель. Такова древняя традиция. Где бы ни проводились Игры — а они всегда проходят при Дворе действующего победителя, — хозяин предоставляет противнику кров, пока не начнутся первые испытания. Этот промежуток времени превращается в причудливую смесь дипломатических усилий и демонстрации военной мощи.

Хотя по традиции нам обязаны обеспечить безопасность до начала Игр, честно говоря, это знание мало успокаивает — особенно сейчас, когда мы блуждаем во тьме. Меня достаточно хорошо обучили всему, что связано с тварями ночи, так что я задерживаю взгляд на каждой тени на секунду дольше положенного. Мне совсем не хочется стать полуночным перекусом для ноктюгатора или познакомиться с ядовитыми зарослями упавших звезд.

Подавив вздох, я продолжаю осматривать окрестности. Чем дольше длится спуск, тем больше мои чувства привыкают к незнакомым ощущениям. Мне по-прежнему трудно различать что-либо вдалеке, но, по крайней мере, мир теперь состоит не только из неясных контуров и мрачных теней. Кое-где я даже замечаю вкрапления цвета. Маленькую ящерку с фиолетовой чешуей, исчезающую в расщелине, или похожие на сорняки растения глубокого опалового оттенка. Словно тьма слой за слоем приоткрывается перед нами, выдавая часть своих секретов.

Однако не стоит забывать, что прячет она ровно столько же, сколько являет. Едва Хикари одним прыжком преодолевает последние метры перевала, как какое-то движение в тенях заставляет меня резко обернуться.

Мои глаза не способны смотреть сквозь мрак между скалами, но инстинкты заставляют выкрикнуть предупреждение. Остальные немедленно перегруппировываются, образуя защитную стену перед Ди и Афиной, а я хватаюсь за световое копье, закрепленное сбоку на седле Хикари. Магия импульсом проносится по моей руке и устремляется прямо в древко, а мгновение спустя его наконечник озаряет все вокруг — как раз вовремя, чтобы увидеть, как из теней выходят фигуры.

Достаточно одного взгляда, чтобы понять, кто они.

Тенерожденные.

Их иссиня-черные тенегуары бесшумно ступают по скалам, грациозно перепрыгивая с одного выступа на другой, оценивающе разглядывая нас своими светящимися в полумраке глазами. Хикари издает утробный рык, который тут же подхватывает остальная стая. Но я сдерживаю ее. Мы не можем рисковать и ввязываться в бой. Не тогда, когда традиции Игр Дня и Ночи требуют мира между нашими народами.

Скольжу мрачным взглядом по отряду. Мне удается различить шесть силуэтов, и все вооружены. Но тени играют со мной, не позволяя разглядеть детали. Кажется, будто тенерожденные окутали себя мраком, который не способно пронзить даже мое копье. Их магия так же мощно пульсирует в жилах, как и моя собственная во мне. Это зрелище пугает и завораживает одновременно. Мне еще никогда не приходилось встречаться с магией теней и чувствовать ее покалывание на коже.

Но как бы ни хотелось мне узнать больше об этой чуждой тьме, которая является полной противоположностью моему свету, я должна сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. А точнее — на гигантском тенегуаре, который приближается ко мне вместе со своим всадником. Я крепче сжимаю копье, угрожающе направляя его наконечник на эту мрачную парочку, но парня это ничуть не впечатляет. С невозмутимостью, граничащей с высокомерием, он движется на своем звере прямо на нас, пока его свита занимает позиции позади. Они не похожи на тех, кто собирается напасть, и все же я издаю предупреждающее рычание прежде, чем их очевидный предводитель останавливается едва ли в метре от острия моего копья.