Я могу лишь молча кивнуть — в горле словно пересохло. Стою, запрокинув голову, не в силах отвести взгляд от этого завораживающего зрелища. Я слышала о звездах и видела картины, авторы которых пытались запечатлеть ночное небо. Но ни одному из наших художников не удалось передать эту глубину. Саму бесконечность, что раскинулась над нами. Не говоря уже о серебряном диске, который теперь появляется в поле моего зрения. Не круглый, как наше солнце, а в форме серпа, будто Луна хочет убаюкать на нем целый мир. Потрясающе. И еще более поразительно, что эта форма постоянно меняется. Так, во всяком случае, написано в учебниках. Говорят, луна то бывает такой же полной, как солнце, то полностью исчезает во мраке. Но чаще всего она освещает небо именно так, как сегодня, — оставаясь лишь осколком самой себя. Эта мысль тревожит и завораживает одновременно.

Внезапное движение рядом заставляет меня резко обернуться. Увлекшись, Ди направляет своего световолка Люца вперед, уже собираясь покинуть защитный круг нашего отряда.

Сердце пропускает удар. Я цокаю языком, и Хикари мгновенно преграждает им путь. Ди, которая все еще смотрела вверх в немом восторге, испуганно поворачивается ко мне.

— Ты держишься позади меня, — шиплю я и настороженно озираюсь, опасаясь, что кто-то или что-то могло подкрасться, пока я беспечно глазела на небо. Горькая желчь подступает к горлу от осознания собственной беспечности. Здесь не место и не время для пустых грез. Но, к счастью, вокруг по-прежнему лишь угловатые скалы и мрачные тени.

— Что? Но я…

— Ты — Прима! — резко обрываю я Ди, бросая на нее предостерегающий взгляд, чтобы заставить замолчать.

От смятения ее глаза расширяются, и затем в них отражается понимание, а следом — страх. Страх перед обязанностями, что возлагает на нее этот титул. Страх перед тем, что ждет впереди.

— Я не знаю, справлюсь ли, Касс. Не знаю, смогу ли…

— Сможешь, — я вновь не даю ей закончить фразу. Не потому, что не понимаю ее тревог или хочу их обесценить, а потому, что произносить подобные слова вслух слишком опасно. Повсюду могут скрываться чужие уши. И если бы кто-то за пределами нашей делегации заглянул под маску, созданную Ди, это обернулось бы катастрофой. Никто не должен знать, насколько мягкая девушка скрывается за фасадом Примы. Тени растерзают ее за слабость быстрее, чем я успею прийти на помощь. А если она падет, я никогда себе этого не прощу.

— Ты знаешь, что делать. К этому нас готовили всю жизнь. Каждый исполнит свою роль, и мы вернемся домой с победой.

Мои слова звучат как клятва. Возможно, это она и есть. Клятва Ди, что я не оставлю ее на этом пути. Клятва нашему народу, что мы его не подведем. Клятва самой себе, что все наши усилия не окажутся напрасными.

На мгновение в светлых глазах Ди мелькает сомнение, но затем она делает глубокий вдох. А когда кивает мне, передо мной вновь восседает Прима. Принцесса Дня — величественная, могущественная, несгибаемая.

Я одариваю ее гордой улыбкой, расправляю плечи и поворачиваюсь к остальным. Зрение все еще меня подводит, и местами тьма кажется непроницаемой, но глаза уже достаточно привыкли к чуждому освещению, чтобы можно было различить наших спутников во мраке ночи.

Солей как раз отдает указания двум воинам света, чьи золотые доспехи выделяются в лунном свете на фоне кожи цвета темного дерева. Лиор и Джаир — смертоносное сочетание. Братья вместе вступили в ряды армии много лет назад и с тех пор действуют как единое целое. Добавить к ним Солея — и получится непобедимая троица, изучившая друг друга до мелочей за годы совместной службы. Их боевую мощь дополняют способности целительницы — последнего члена нашего отряда. Мой взгляд скользит дальше, к Афине, что держится позади и с жадным любопытством впитывает обстановку. Ее хрупкая фигурка на спине громадного световолка кажется неуместной, а то, как она судорожно цепляется за седло, выдает, что к верховой езде она не привыкла. И все же Афина незаменима. Как и каждый в этом отряде. Специально отобранные и обученные для этой миссии, мы дополняем друг друга наилучшим образом. Я знаю этих людей с юности и никого другого не хотела бы видеть рядом — это делает чуть более терпимым тот факт, что по традиции наша делегация может насчитывать лишь полдюжины человек.

— Выдвигаемся! — я привлекаю внимание остальных и киваю в сторону узкого прохода.

Что-то в его очертаниях кажется мне смутно знакомым, словно это искаженное зеркальное отражение того плато, на котором мы только что стояли на родине. Быть может, потому, что когда-то давным-давно, до того как война возвела непреодолимую пропасть между Днем и Ночью, наши земли были единым целым. Сегодня Врата Небес служат напоминанием о том, что для путешествия между Дворами необходимо божественное благословение Айрис. Благословение, последние отблески которого прямо сейчас таяли в воздухе разноцветными всполохами.