И вот тут я её и увидела. Фотографию Маркуса в самом низу первой полосы, прямо под всеми этими статьями про наводнение. И заголовок, который гласил: «Героическое спасение: вытащили семью из трёх человек».

Я бесцеремонно вырвала газету из рук отца.

— И когда ты, блядь, собирался мне об этом рассказать? — спросила я, лихорадочно вчитываясь в короткую заметку.

— О чём? Об этом копе?

— Мог бы и сказать, — буркнула я, насупившись.

Он пробормотал под нос какую-то херню, которую я предпочла проигнорировать, полностью сфокусировавшись на тексте.

В статье Маркуса вовсю нахваливали за то, что он прыгнул в затопленный дренажный канал, чтобы спасти молодую семью от неминуемой гибели после того, как их машина улетела с дороги вскоре после наступления темноты. К несчастью, говорилось далее, офицер получил перелом ноги и был доставлен в больницу для оказания медицинской помощи.

Я мысленно высказала всё, что думаю по поводу отсутствия подробностей, но зато выдохнула с облегчением. Перелом ноги для зомби — это так, мелкое неудобство, не более. А самое главное — это полностью объясняло, почему он, блядь, не приехал ко мне вчера вечером.

Я замялась на секунду, а затем швырнула газету обратно отцу и крепко его обняла.

— Всё будет зашибись, — сказала я. — Мы живы, а это главное.

Он поднял на меня глаза:

— И то верно, Энджел-детка. Всё у нас будет просто отлично. У тебя и у меня.

— Ещё бы, блядь, — ухмыльнулась я. — Мы слишком злые суки, чтобы нас можно было так просто потопить.

— Когда вернёшься?

— Думаю, управлюсь за пару часов, — прикинула я. — Надеюсь вернуться где-то к полудню или типа того. — Я нахмурилась. — Ты тут нормально будешь? Я слышала, кто-то говорил, что сюда собираются притащить телик, чтобы крутить фильмы.

— Я сам умею о себе позаботиться, — буркнул он, насупившись. — Иди давай, делай что там тебе надо.

Я насупилась на него в ответ, но в глубине души была извращённо рада тому, что его привычная сварливость возвращается.

Мне не составило труда найти волонтёра, который с радостью согласился подбросить меня до офиса коронера. Когда мы приехали, женщина даже оставила мне свой номер телефона, чтобы я могла звякнуть, когда мне понадобится дорога обратно.

Мне потребовалось пара секунд и несколько извилин, чтобы сообразить, какого хрена парадная дверь офиса заперта, пока я наконец не вспомнила, что сегодня суббота. Блядь. Походу, в департамент транспорта за правами я сегодня точно не попаду. Поскольку моя электронная ключ-карта к этому моменту уже покоилась на дне болота, я набрала код на цифровой панели замка, чтобы зайти внутрь.

Звуки моих шагов гулким эхом разносились по притихшим коридорам, пока я шла через главное здание в сторону морга. Мой изначальный план состоял в том, чтобы придумать, как добраться до своего арендованного бокса, но если здесь можно было разжиться свободными мозгами, я была бы полной дурой, если бы упустила такой шанс. Учитывая всю эту чертовщину вокруг Филиппа и «Сейбертона», мне жизненно необходимо было заправиться под завязку.

Но стоило мне распахнуть массивную дверь холодильной камеры, как я замерла на месте и тупо уставилась внутрь от дикого шока. Мешки для трупов — их там было, блядь, больше десятка. Все три каталки были заняты, как и полки вдоль стен.

Наводнение. О матерь божья. Это же люди, которые утонули во время паводка.

Мой отец с такой же лёгкостью мог сейчас лежать в одном из этих мешков. Если бы я не додумалась набрать Пьетро ради спасения или если бы меня вообще не оказалось дома, у него не было бы ни единого шанса выбраться. По телу пробежали мурашки, и я поспешно выскочила из холодильника, захлопнув за собой дверь. Мой взгляд метнулся к маркерной доске на стене возле прозекторской. Троих уже вскрыли. Доктор Леблан, походу, вкалывал вчера до глубокой ночи.

До сих пор единственными мозгами, которые я наотрез отказывалась жрать, были мозги детей и друзей — как, например, когда убили Марианну, девушку Эда. Я уже очень давно растеряла всякое уважение к мертвецам, по крайней мере, именно так я пыталась себя убеждать. Но мне всё равно пришлось сжать зубы от острой, как бритва, вспышки сожаления, когда я вернулась в холодильную камеру, нашла тело Берна Альфреда (чёрнокожий мужчина, 78 лет) и устроила себе пиршество на его мозгах.

Заправившись под завязку как мозгами, так и чувством вины, я врубила компьютер в морге и попыталась расшифровать инструкции по подаче заявлений на материальную помощь пострадавшим от стихийных бедствий. После получаса зубодробительного секса с сайтом я решила, что ради сохранения собственного рассудка мне нужно привлечь кого-то на помощь. Поскольку наводнение затронуло относительно немного народу, пострадавшие не подпадали под федеральные программы помощи. Это оставляло нас на милость только штатных ведомств с их всратыми требованиями и запутанными инструкциями.