— Ствол мозга, — прохрипела она. — Он… он собирался вышибить тебе ствол мозга.

Вот это точно был бы пиздец. Я посмотрела на труп. Убил бы меня наглухо, и я стала бы такой же дохлой, как он сейчас.

Хизер набрала в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но резко дернулась и вскрикнула, когда из ее левого плеча брызнула кровь. Я перевела взгляд на тех двоих, которых уже посчитала выбывшими из игры. Ошибка.

Хизер нырнула в укрытие за джип, зажимая ладонью бицепс, и на ее лице при этом читалось куда больше лютой злости, чем страха. Голодная как сука и со страшным, хриплым хрипом в груди, я, пошатываясь, поднялась на ноги. Мои губы обнажили зубы в оскале, когда я поковыляла на этих двоих. Голова ощущалась какой-то перекошенной из-за того, что челюсть болталась под диким углом, а из раны на пузе все еще сочилась кровища, но я упрямо, как настоящий мертвяк, перла прямо на врагов. Тот, у кого нога была утыкана картечью, а плечо раздроблено, умудрился выстрелить в мою сторону еще раз. Но, судя по всему, промазал — удара свинца я не почувствовала. Второй парень отчаянно ковырялся со своим пистолетом, пытаясь устранить заклинивание, но с размазанной в хлам правой рукой этот номер у него не прошел.

Я подобралась ближе и занесла биту, нацелившись на того, у кого пушка была наготове.

— Брось… ствол… или… сдохнешь, — кое-как прошамкала я сквозь сломанную челюсть, но тут же дернулась и чуть не рухнула, когда пуля влетела мне в бедро. Боль полыхнула с новой силой, я покачнулась, но ноги еще кое-как держали мой вес. С диким звериным рыком я заставила себя преодолеть оставшееся расстояние. В глазах стрелка промелькнул леденящий ужас прямо перед тем, как моя бита опустилась на его башку. Суперскорости зомби во мне сейчас не было, зато во мне на полную мощь включилась ядерная ярость взбешенной суки, а под таким соусом даже такая задохлик, как я, может заехать бейсбольной битой с максимальным эффектом.

— У меня… одно… правило… — забулькала я, снова опуская биту на его черепушку. — Стреляешь… в меня… я… тебя… сожру. — Я тяжело рухнула на колени, вмазав ему еще разок, так что череп раскололся как спелый арбуз. Рыча от дикой смеси голода и ярости, я запустила пятерню прямо в расколотую башку, выгребла горсть теплого, все еще пульсирующего мозга и запихала себе в рот.

Второй мужик в полном ужасе вытаращился на меня, пытаясь отползти назад на карачках и по-прежнему сжимая заклинивший пистолет в здоровой руке. Он замер как вкопанный, когда мои глаза намертво впились в него. Я сглотнула порцию мозгов, и через пару секунд почувствовала, как моя челюсть со щелчком встала на место.

— Брось этот гребаный пистолет, — произнесла я уже нормальным, хоть и зловещим, хриплым голосом, — иначе ты, блядь, пойдешь у меня на десерт.

Он застыл как вкопанный, переводя дикий взгляд с кусков чужих мозгов, капающих с моих пальцев, на кровь вокруг моего рта, а затем на своего очень, сука, мертвого напарника. Он отшвырил пистолет подальше от себя. Его глаза были круглыми от тотального шока и дикого омерзения.

Я выдала ему медленную улыбочку, прекрасно понимая, что вся моя харя в кровище.

— Вот, другое дело. — Не сводя с него глаз, я зачерпнула ещё горсть мозгов из расколотого черепа его напарника и запихала себе в рот. Твою мать, на всём грёбаном свете не было ничего вкуснее тёплого мозга, когда тебя саму подстрелили к хренам. Это как холодное пивко после долгого и жаркого денька работы во дворе.

Я выскребла ещё немного мозгов этого мудака, содрогаясь от облегчения, когда ткани начали стягиваться обратно, а тело возвращалось к нормальной чувствительности. Дождь именно в этот момент решил наконец-то стихнуть, и хор лягушек затянул свои голоса, будто празднуя эту короткую передышку. Тяжёлое дыхание живого мужика вплеталось в капель воды и кваканье лягушек, создавая какую-то странную гармонию.

Я провела пальцами внутри черепной коробки, собирая последние ошмётки мозгового вещества, и облизала пальцы, словно крем с миски для замешивания торта. Намеренно не вытирая рот, я выпрямилась и подошла к выжившему стрелку, присела и быстро его обыскала, чтобы убедиться, что у него нет второй волыны. Оружия не нашлось, зато в кармане рубашки я откопала пачку сигарет и зажигалку. Ухмыляясь, я вытащила сигарету, зажала её между окровавленными губами и прикурила. Даже позволила себе сделать одну сладкую затяжку. Только одну. Не хотелось зря тратить драгоценные мозги на очистку организма. Но, блядь, момент этого требовал. Я, конечно, встала на путь исправления, но идеальной никогда не буду, и меня это полностью устраивало.

С сигаретой в зубах я схватила его за шиворот и потащила обратно к Хизер. Он издал сдавленный вопль, когда его раздробленное колено вывернулось, но мне было глубоко похеру на его крики.