— Расскажи про Дела̀но.

— Мой напарник по этому делу. Сегодня утром посмотрел первые два часа и знает свое дело. Четыре года работал в офисе федерального защитника, много выступал в процессах. Говорит, жюри не на твоей стороне. Первое впечатление вышло плохим: жадный адвокат увидел возможность воспользоваться уязвимой клиенткой, у которой нет семьи.

— Ты согласна?

— Я видела только первую половину утра, а Делано и я днем здесь не задержимся. Работа зовет. Но завтра будем то появляться, то исчезать. Просто пытаемся помочь, Саймон.

— Спасибо, но ты не ответила. По-твоему, присяжные уже против меня?

— Их, как всегда, трудно читать. И не все доказательства еще представлены. Я бы сказала — пятьдесят на пятьдесят.

Саймон глубоко вдохнул и дал словам улечься. Через мгновение сказал:

— Я не воспользовался своей клиенткой. Я на всем этом не заработал ни цента. Наоборот, потерял все.

— Знаю. Я на твоей стороне. Но клиентка умерла, а печенье купил ты.

Во вторник в два часа дня Содружество вызвало следующим свидетелем доктора Коннора Уилкс. Кора Кук быстро установила, что последние три года та была генеральным директором больницы и до смерти мисс Барнетт несколько раз встречалась с обвиняемым. Доктор Уилкс описала день, когда мистер Лэтч пришел к ней в кабинет с новой доверенностью и предварительным медицинским распоряжением и попросил проверить документы. Он ушел, она их прочла, затем отправила копии юристу больницы. Тот счел документы составленными нормально, но подчеркнул: доктор Уилкс вместе с врачами обязана убедиться, что на пациентку никто не давит.

Доктор Уилкс поговорила с врачами и медсестрами; некоторые относились к происходящему с подозрением и не хотели быть свидетелями подписания. Однако было очевидно, что других членов семьи рядом нет.

Вместе они пришли в палату мисс Барнетт, где уже находился мистер Лэтч. Он раздал копии документов и ответил на все вопросы. Медленно, вдумчиво, предложение за предложением объяснил содержание своей клиентке. Несмотря на лекарства, мисс Барнетт была в ясном сознании и, похоже, даже наслаждалась вниманием. По меньшей мере дважды мистер Лэтч предлагал отложить подписание на будущее. Однако пациентке было восемьдесят пять, она лежала в больнице, и все решили не тянуть. Она подписала документы, а мистер Лэтч оставил копии для больницы.

Да, подписывать такие бумаги в больнице было определенно необычно, и доктор Уилкс могла вспомнить лишь один похожий случай. Но с учетом обстоятельств она не видела ничего неправильного. Пациентке нужны были и предварительное распоряжение, и доверенность, и она понимала, что делает.

Когда состояние Элеанор начало стремительно ухудшаться, обвиняемый несколько раз приезжал в больницу и встречался с медицинской командой. Его явно беспокоило лечение; он часто говорил с врачами и медсестрами. Решение отключить мисс Барнетт от аппарата ИВЛ он принимать отказался. Не раз повторил, что это медицинский вопрос. В 10:02 утра 30 декабря констатировали ее смерть.

Примерно через час доктор Уилкс приняла звонок детектива Барра.

На перекрестном допросе Рэймонд настойчиво возвращался к главному в ее показаниях: ни разу Саймон Лэтч не выглядел человеком, который хоть сколько-нибудь стремится участвовать в последних решениях о лечении клиентки. Он не хотел оказаться в этой роли, просто больше было некому.

Закрепив этот момент, Рэймонд застал доктора Уилкс врасплох вопросом, просматривала ли она когда-нибудь журнал регистрации посетителей у стойки внизу. Нет, не просматривала. Он передал ей толстую распечатку и попросил найти 22 декабря прошлого года.

Она нашла записи за этот день.

— Хорошо, сэр, вижу.

Театрально посмотрев на присяжных, Рэймонд спросил:

— А теперь видите запись о человеке по имени Джерри Корсак за эту дату?

— Да. Он зарегистрировался в пять тридцать пять вечера, чтобы навестить мисс Барнетт, и пробыл около двадцати минут.

— Вы с ним встречались?

— Нет, я обычно не встречаю посетителей.

— Разумеется. Вы знаете, кто он?

— Позднее мне сообщили, что он пасынок мисс Барнетт.

— Именно. Теперь, пожалуйста, откройте 26 декабря, примерно четыре часа дня. Видите запись о мистере Уолли Такермане?

Она перелистала страницы, пробежала глазами строки и наконец ответила:

— Да, похоже, зарегистрировался в четыре одиннадцать.

— К какому пациенту?

— К Элеонор Барнетт. Пробыл около пятнадцати минут и ушел.

— Спасибо. А теперь, доктор Уилкс, больница ведет учет подарков, цветов, конфет, открыток и тому подобного, которые доставляют в палаты?

— Нет. Насколько мне известно, ни одна больница не способна вести учет всего этого.

Рэймонд считал необходимым ввести в процесс имена Джерри Корсака и Уолли Такермана. Позднее пригодится напомнить, что у Элеонор были и другие посетители. Возможно, были и другие подозреваемые.