— А его попытка урвать почти полмиллиона? — спросил Кейси.

— Не трогай. Нам это не поможет.

ГЛАВА 48

Когда в январе Клемент Гелли согласился стать временным управляющим имуществом Элеонор Барнетт, судья Пойнтер практически гарантировала ему, что в уголовное дело его не втянут. Клемент вовсе не хотел давать показания против Саймона Лэтча, адвоката, которого уважал и которому симпатизировал. Теперь он оказался по уши в этом деле и даже получил повестку. Пытаясь не выходить к свидетелям, он подал ходатайство. Его отклонили. Он умолял судью Пойнтер освободить его от обязанностей управляющего, но она отказала. Извинилась за всю эту кашу, однако сказала, что выбора нет: ни один другой адвокат в Бракстоне близко к делу не подойдет.

Клемент поклялся говорить правду и сел в свидетельское кресло с твердым намерением отвечать ровно настолько, насколько необходимо. Если получится, не скажет ничего, что повредит защите Саймона.

Опираясь на налоговые записи по недвижимости, банковские выписки и квартальные уведомления Rumke-Brown, он быстро изложил стоимость имущества мисс Барнетт. Дом был свободен от долгов и в прошлом году оценивался в 292 тысячи долларов. На текущем счете в Security Bank в Бракстоне лежало 3300 долларов. Два депозитных сертификата в банке East Federal в Атланте — на 21 и 13 тысяч. Счет денежного рынка там же — 28 400. Наследственная масса включала 6775 обыкновенных акций Coca-Cola, рыночная стоимость накануне составляла 271 тысячу долларов. Еще около пяти тысяч — мебель и прочие личные вещи. Итого чуть больше 630 тысяч. Ни налога штата, ни федерального налога на наследство не ожидалось.

Саймон записывал цифры и складывал их. Пришлось признать: за свою карьеру он составлял множество завещаний для людей с куда меньшими активами. Для Бракстона, штат Виргиния, это было солидное состояние. Но до прежней мечты — бесконечно, одиноко и невероятно далеко. Он не мог не вспомнить, как впервые подсчитывал имущество Элеонор больше года назад в своей переговорной, а Нетти мягко промокала глаза салфеткой и врала сквозь свои натурально желтые зубы. Как же гладко и убедительно она лгала. И каким доверчивым, жадным дураком был он сам.

По брокерским выпискам Бадди Брауна Клемент кратко пересказал историю инвестиций Гарри Корсака и накопления богатства. Поскольку проверить рассказ он не мог, лучшую часть пропустил — про вулкан, который практически снес Монтруж с Карибского моря и с карты, — и ограничился тем, что Гарри потерял большую часть денег на неудачных инвестициях. История была яркая, но к делу отношения не имела.

Клемент показал присяжным загадочный блокнот, который мисс Барнетт прятала в обложке с чековой книжкой, но отказался рассуждать, зачем она это делала. Пусть присяжные гадают сами. Похоже, старушка потеряла связь с реальностью вскоре после того, как потеряла деньги, и продолжала делать вид, будто богата. Она в мельчайших деталях солгала двум адвокатам и безупречно выдерживала свою выдумку.

Саймон подумал о часах, потраченных на нее, в основном за обедами в этнических ресторанах и разговорами о странной еде. И все это за счет его измученной кредитки.

За первый обед она даже не предложила заплатить.

Имущество было ликвидным и обеспечило бы кому-то приятный куш — вероятнее всего Джерри и Клайду Корсакам. Денег хватало, чтобы такой крупный адвокат, как Тедди Хаммер, продолжал кружить рядом. Он третий день сидел в зале, второй ряд с конца слева, настоящий стервятник. Наверное, молился об обвинительном приговоре, чтобы Саймон на годы исчез с дороги.

Обвинение хотело с помощью Клемента укрепить свою версию: Саймон уверился, что клиентка богата, а значит, получил мотив использовать ее состояние, чтобы получать солидные гонорары. По мнению Саймона, этот мотив уже и так разжевали до конца.

Следующий свидетель добавил масла в огонь. Прокурор вызвала Дирка Уилера, и тот неохотно занял свидетельское место. Кора установила, что он адвокат в Вашингтоне, учился на юридическом вместе с обвиняемым и они старые друзья, поддерживающие связь.

— Мистер Уилер, десятого марта прошлого года на ваш рабочий телефон позвонил обвиняемый, верно?

— Мне позвонил Саймон Лэтч, да.

— По телефонным записям разговор продолжался почти пятнадцать минут.

— Это вопрос?

— Считайте, что да.

— У вас есть мои телефонные записи, мисс Кук, и записи Саймона тоже. Вы прекрасно знаете, сколько длился разговор.

— О чем вы говорили?

— О погоде, студенческом баскетболе, жизни вообще, об одном нашем знакомом с юрфака, у которого проблемы со здоровьем.

— Что стало причиной звонка?

— Звонил Саймон. Спросите его.

— Чего он хотел?

— Среди прочего сказал, что у него есть клиентка с существенным состоянием и ему нужен неформальный совет по налогам.

— Вы налоговый адвокат, верно?

— Да. Налоги и наследственное планирование.

— Какого рода неформальный совет?