В восемь вечера Саймон позвонил Поле, поздоровался с семьей. Он представлял, как она, Бак, Дэнни и Джейни сидят после ужина за кухонным столом, возможно, делают уроки и проводят свой вечерний разговор по громкой связи с отцом, обвиняемым в убийстве. Саймон прошелся по очередности свидетелей за день и дал свою оценку каждому. Адвокаты настроены бодро. Присяжные внимательно слушают. Судья беспристрастна и справедлива. Зал по-прежнему полон зрителей. К пятнице процесс должен закончиться. Нет, результат он предсказывать не станет.

Саймону удалось говорить уверенно — или хотя бы убедительно притворяться, — но это давалось тяжело. Он не мог избавиться от кошмарной картины: дети узнают, что их отца признали убийцей. Они ничем не заслужили такой боли.

Как и он сам.

Вместо встречи с Лэнди Саймон лег один около десяти. Время не имело значения: сна все равно не было. Лэнди не помогла, когда в 11:17 позвонила и сказала:

— Нам надо поговорить.

— Хорошо. Мы разговариваем.

— Думаешь, кто-нибудь может слушать?

Последние полгода Саймон жил с предположением, что кто-то всегда слушает или следит за ним в сети.

— Не знаю. Черт, ты же ФБР.

— На Броднакс-роуд есть Best Western, недалеко от центра. Встретимся в холле в полночь.

— Значит, загадочно.

— Ты не поверишь.

— Уже еду.

В холле никого не было. Даже портье куда-то исчез. Саймон поднялся за Лэнди на два этажа в ее номер. Она заперла дверь и на цепочку, и на замок. Ноутбук стоял раскрытым на маленьком столике.

— Мы проследили за Матильдой Кларк после того, как она вышла из суда.

— Не знал, что ты работаешь по моему делу.

— Не работаю. Просто услуга.

Она нажала клавишу.

— Она ездила туда-сюда, петляла, вела себя подозрительно — словно проверяла, не следит ли кто за ней. Наконец остановилась у Hampton Inn примерно в полумиле отсюда.

На темной записи Матильда стояла в холле и разговаривала с мужчиной, лица которого рассмотреть не удавалось. Потом оба исчезли.

— Номер 220. Последние три ночи там живет некто Джерри Корсак. Лучше сядь.

Саймон сел.

После еще пяти часов без сна он принял душ, надел тот же костюм и рубашку, что были на нем в понедельник, доехал до Balfour Hotel и на рассвете вошел в холл. Рэймонда и Кейси нашел в переговорной бизнес-центра: они трудились над высоким термосом кофе. Рядом стояло нетронутое блюдо с выпечкой.

Рэймонд, красноглазый и измотанный, но без похмелья, сказал:

— Ладно, слушаем.

Саймон достал из портфеля блокнот и посмотрел на записи, над которыми корпел последние шесть часов.

— Впервые я встретил Элеонор десятого марта прошлого года у себя в офисе. Она упомянула двух пасынков, Клайда и Джерри Корсаков, но настаивала, что не оставит им ничего. Я убеждал ее оставить каждому по сто тысяч наличными, чтобы не было проблем.

— Хорошая попытка, — сказал Рэймонд с видом всезнайки.

— Спасибо. Завещание она подписала, жизнь пошла дальше. Пятнадцатого июня Клайд приехал в город и избил Уолли Такермана у него в офисе. Другая история. Брата Джерри все еще никто не видел. Прошло несколько недель. Примерно тогда я заметил, что Матильда стала хорошо выглядеть. Худела, каждое утро ходила в спортзал, ела всякую зелень, стала лучше одеваться. Такое у нее бывало: от одного плохого бойфренда к другому. Она годами искала своего мистера Правильного.

— Ты к ней когда-нибудь приставал? — спросил Рэймонд.

— Не твое дело. Но нет.

— Чем стройнее становилась, тем была веселее, и я решил, что появился новый мужчина. До этого было несколько серьезных романов, и я давно научился не расспрашивать. Мой брак летел к чертям, обсуждать его не хотелось. Личную жизнь мы держали при себе. Но перемена стала настолько очевидной, что я не раз хотел спросить, а потом прикусывал язык. Видимо, примерно тогда, прошлым летом или осенью, она и познакомилась с Джерри Корсаком.

Рэймонд сказал:

— Его брат — головорез. А этот какой?

— Гораздо приличнее. Симпатичный, хорошо одет, на вид лет пятьдесят. Я встречал его всего раз. В декабре, когда Элеонор лежала в больнице, он приехал в город и зашел в офис. Сказал, что навещал свою «маму», как он ее называл. Я понятия не имел, что он еще и с Матильдой встречается.

— Ты не знаешь, что встречается.

— Нет, не знаю. Но теперь все выглядит подозрительно. В начале года, после обвинения, практика высохла, и мне пришлось расстаться с Матильдой. Тогда она сказала, что едет в Сарасоту или куда-то туда, жить у подруги.

— И с тех пор вы не разговаривали?

— О, разговаривали, несколько раз. Мы старые друзья. Двенадцать лет вместе работали.

Рэймонда раздражало это отступление.

— Все это очень интересно, но ничего, черт побери, не меняет. Мы посреди процесса по убийству и только сейчас узнаем такое. Нельзя попросить тайм-аут, чтобы гоняться за твоей бывшей секретаршей и выяснять, с кем она спит. Это ничего не доказывает.