— Расстроены, но пока держимся. Пола ведет себя нормально. Не ругаемся.

Она на секунду замолчала.

— Давай встретимся. Немного отметим Рождество.

— Сейчас?

— А почему нет? Я всего в часе езды. Приезжай, найдем где поужинать.

— Договорились.

— И сними номер.

Этот звонок значил гораздо больше, чем ужин и секс. Он означал, что в расследовании ФБР по поводу азартных игр Саймон больше не цель. Лэнди ни за что не пошла бы на свидание с человеком, которого расследует.

Или пошла бы?

Они встретились в гостиничном баре — закрыться в сочельник он не мог из-за постояльцев. Почти все гости выглядели иностранцами, вокруг звучало с полдюжины языков. Холл и бар были украшены плющом и огоньками, сверху тихо играли рождественские песни. Праздничное настроение оказалось заразительным, особенно после первой выпивки. Лэнди сменила унылый фэбээровский наряд на короткое облегающее платье и туфли на каблуках. Выглядела она весьма соблазнительно, и мысли Саймона сразу поползли не туда. Они вспоминали юридическую школу, будто были парой стариков, а не двумя сорокалетними людьми, только вступающими в средний возраст. Вспоминали однокурсников и тяжелых преподавателей, но оба думали о бурном сексе тех лет.

Наконец Саймон сказал:

— Ты должна сказать мне правду, Лэнди. О расследовании.

— Думаешь, я сидела бы здесь, если бы ты все еще фигурировал в нем?

— Нет. Когда ты позвонила, я решил, что с меня все сняли.

— Так и есть. Министерство юстиции закрыло расследование. Кто-то наверху в конце концов согласился с тобой и решил, что есть рыба покрупнее. Мелких игроков пруд пруди, да и где жертвы? Я с первого дня считала это пустой тратой времени.

Саймон не смог сдержать улыбку. Закрыл глаза.

— Спасибо. А Чаб?

— Чист. У нас нет ни времени, ни сил гоняться за букмекерами.

— Можно ему сказать?

— Он знает. Вчера уведомили его адвоката. Всем счастливого Рождества.

Саймон продолжал улыбаться, чувствуя, как рассеивается тяжелая темная туча. Были и другие, но ни одна не грозила федеральным обвинением.

— Но тебе стоит быть осторожнее, Саймон. Когда я впервые увидела твое имя, была в шоке.

— Сколько там было имен?

— Пара сотен. Чаб — парень деятельный. Сначала мы думали, что он работает с какими-то мексиканцами и распространяет фентанил, но источники иссякли. Когда поняли, что он всего лишь букмекер, интерес пропал. Хотя букмекер он крупный — бизнес по всему Восточному побережью. Я бы держалась от него подальше.

— Не волнуйся.

Но Саймон уже думал о поздних визитах, одной-двух порциях выпивки и матчах на больших экранах.

— Я умираю с голоду. Давай закажем что-нибудь из барного меню и останемся здесь.

— Отлично. И счет за мной. Я свободный человек.

Они заказали сэндвичи с картошкой фри и выпили еще по одной. Говорили о работе и разочарованиях. Лэнди была в ФБР восемнадцать лет, со времен окончания юридической школы, и, как все агенты, должна была уйти в обязательную отставку в пятьдесят семь. Ждать так долго, пока ее выставят за дверь, не хотелось, но вариантов было немного. Осваивать адвокатскую практику она считала себя уже слишком старой.

— Не надо, — сказал Саймон. И перечислил целый набор причин не лезть в рутину, в которую превратились его жизнь и карьера. Принесли ужин, и разговор постепенно вернулся к тому, зачем они вообще встретились. Двое женатых людей, бывшие любовники, сидят в баре в сочельник, наслаждаются приятной разминкой перед тем, как рвануть наверх и вспомнить старые времена.

Она ошарашила его словами:

— Думаю, с постелью нам стоит подождать.

— Разве мы сейчас не ждем?

— Я серьезно. Твой брак почти закончился. Мой разваливается. Начинать что-то сейчас — глупость, только все усложним.

— А когда ты хотела бы начать?

— Не знаю. Ты уже сделал большой шаг. Мы с Куртом это обсуждали. Мы так далеко разошлись, что почти не разговариваем. Я не видела его три недели и не знаю, когда он вернется. Звонил четыре дня назад. Наверное, у него кто-то есть.

— Да, бардак.

— Дай мне немного времени. Обещаю, долго ждать не придется. Я правда хочу тебя видеть, Саймон.

— Ты меня и сейчас видишь.

— Ты понимаешь, о чем я.

ГЛАВА 28

Кашель не проходил и на обычные лекарства не реагировал. Ситуация стала тревожнее, когда Элеанор начала откашливать слизь. Температура и головные боли то исчезали, то возвращались — с потом, а затем ознобом. Она жаловалась на тяжесть в груди и затрудненное дыхание. Аппетит пропал; она отказывалась от всего, кроме имбирного печенья и зеленого чая. Сил не было, но уснуть мешал непрерывный кашель. Через два дня после Рождества доктор Лилли сообщил Саймону, что у нее пневмония, однако ситуация под контролем. Несколько курсов сильных антибиотиков должны помочь.