Барр, как обычно, был в потрепанном темно-синем пиджаке, мятых брюках цвета хаки и поношенных ковбойских сапогах.

— Да, спасибо. Какие у вас сейчас планы насчет мисс Барнетт?

— Ее должны кремировать и похоронить рядом с мужем на кладбище Итернал-Спрингс.

— Хорошо. А кто распоряжается похоронами?

— Мистер Саймон Лэтч, ее адвокат.

— Слышал о нем, но лично не знаю. С кремацией пока повремените, пока я не найду мистера Лэтча, ладно?

— Конечно, офицер. Мы никогда с такими вещами не торопимся. Есть проблема?

— Пока не знаю.

Саймон сидел за столом и изучал сэндвич с яичным салатом, который пролежал в холодильнике не меньше двух недель. Покупной. Наверняка в нем достаточно химии, чтобы не испортиться, но запах был странный, кисловатый. Больше на его половине холодильника ничего не было. На стороне Тилли выстроился впечатляющий ряд овощных напитков и фруктовых детокс-коктейлей, которые, судя по всему, работали великолепно.

Как он вообще может думать о ее фигуре в такой момент?

Элеанор Барнетт только что умерла. Последние девять месяцев она занимала огромную часть его жизни и, скорее всего, будет определять его будущее. Он тепло к ней относился и искренне сочувствовал: милая женщина, которая прожила последние годы почти без семьи и с немногими друзьями. И все же он чувствовал облегчение: больше не нужно тревожиться о ней и отвечать за ее уход, хотя приведение дел в порядок могло занять годы. По обедам он скучать не будет, хотя некоторые были приятными.

Он подавлял эмоции, повторяя себе, что Нетти прожила долгую, счастливую жизнь и умерла почти без страданий. Сам он сомневался, что дотянет до восьмидесяти пяти.

Тилли нарушила одиночество: постучала и вошла с тем выражением лица, которое всегда означало неприятности. Она протянула визитку: «ДЕТЕКТИВ РОДЖЕР БАРР, ПОЛИЦИЯ БРАКСТОНА».

— Что ему нужно?

— Не сказал. Я иду обедать.

Барр устроился в кресле так, чтобы на бедре хорошо был виден черный Glock. Любитель. Саймон с ним никогда не встречался — уголовных дел он старался избегать.

Густые усы Барра закрывали верхнюю губу. Из-под них раздался хрипловатый голос:

— Только что из похоронного бюро. Куда вы так торопитесь с кремацией мисс Барнетт?

— Она умерла два часа назад. Как вы успели вмешаться так быстро?

— Это мое дело, мистер Лэтч. Вы куда-то спешите?

— Нисколько. Когда ее объявили умершей, я позвонил в похоронное бюро. Так обычно и делают. Звонит либо семья, либо больница.

— Вы семья?

— Нет. Семьи, можно сказать, нет.

В Барре раздражало все: внезапное вмешательство, самодовольная усмешка, будто он уже знал, что происходит что-то нечистое. Саймон решил не уступать.

— А вы какое отношение имеете к мисс Барнетт?

— Пока никакого, кроме большого любопытства. В свидетельстве о смерти написано, что она умерла от пневмонии. Так?

— В чем ваш вопрос?

— Она умерла от пневмонии?

— Послушайте, я не врач и свидетельство о смерти не подписывал. Если там написано «пневмония», значит, пневмония. Почему не спросите ее врача?

— Спрошу. У меня много вопросов. А пока давайте отложим кремацию, хорошо?

— На каком основании вы этого требуете?

— Получу судебный приказ. Куда торопиться?

— Никто не торопится. Я впервые оказался в такой ситуации. Больница передала тело похоронному бюро, а в предварительном медицинском распоряжении мисс Барнетт указаны кремация, затем захоронение. Я просто исполняю волю клиентки.

— Понял. Но судебный приказ все равно получу.

Саймон окончательно раздражился и пытался просчитать ситуацию на два шага вперед. Судебный приказ мог означать лишнюю огласку, а ему почему-то совсем этого не хотелось.

— В этом нет необходимости. Я сам позвоню в похоронное бюро и скажу подождать.

— Я уже это сделал.

ГЛАВА 29

Год не собирался заканчиваться тихо. Утром в четверг, 31 декабря, судья окружного суда Мэри Бланкеншип Пойнтер пила кофе с мужем за маленьким столиком для завтрака; оба все еще были в пижамах. Они обсуждали небольшой новогодний ужин, на который их пригласили, но куда обоим идти не хотелось, когда зазвонил домашний телефон.

Голос на другом конце представился: Тедди Хаммер, адвокат из такой-то фирмы в Вашингтоне. У него срочное дело, которое необходимо рассмотреть сегодня утром, если это вообще возможно. Судья Пойнтер объяснила, что обычно держит кабинет открытым до полудня в канун Нового года, хотя дел почти не бывает. Мистер Хаммер изложил суть срочного вопроса и сказал, что прямо сейчас отправляет ей по электронной почте ходатайство о временном судебном запрете. Документ короткий, всего две страницы, а в зале суда он сможет быть к десяти утра.