Из-за пневмонии Элеанор оставалась в постели и не могла заниматься физиотерапией. В больнице она провела уже неделю, почти без улучшений. Антибиотики не помогали, дыхание становилось все тяжелее. Когда один из мониторов взвыл, ее подключили к аппарату ИВЛ. Утром 28 декабря Саймон и Тилли приехали проведать Элеанор. Пока Тилли сидела у кровати, Саймон встретился с доктором Лилли, доктором Уилкс и еще двумя врачами и выслушал обсуждение вариантов. Жидкость из легких начнут откачивать немедленно. Большую часть времени Элеанор оставалась в сознании.

Саймон практически поселился в больнице, устроив лагерь в одной из комнат ожидания. Появились две ее подруги из «покерного клуба», но в палату их не пустили.

После десяти часов на ИВЛ легкие наполнялись быстрее, чем врачи успевали отводить жидкость. Саймон шепнул ей на ухо, и впервые ответа не последовало. Он отошел с доктором Лилли в сторону.

— Самостоятельно она дышать не может. Боюсь, она задыхается. Мозговой активности почти нет.

Саймон прекрасно понимал, что всё сказанное и сделанное им в ближайшие часы впоследствии, скорее всего, будут разбирать адвокаты, поэтому говорил как можно меньше.

Через некоторое время доктор Лилли сказал:

— Подождем еще несколько часов.

— Хорошо, — тихо пробормотал Саймон.

Он уехал в контору и попытался вздремнуть.

Разбудила его Тилли: он нужен в больнице. Саймон попросил ее поехать с ним. Возможно, ему понадобится свидетель, хотя вслух он этого не сказал. Как всегда, с собой был портфель. В нем лежало дело с предварительным медицинским распоряжением и доверенностью, подписанными Элеанор.

Состояние стало еще безнадежнее. Даже при максимальной работе аппарата ИВЛ ее старое, хрупкое тело едва справлялось с дыханием. Мозг уже не показывал активности, а легкие и сердце работали только с помощью аппаратов.

Доктор Уилкс сказала:

— Саймон, похоже, решение за вами.

Он ждал этого момента и уже качал головой.

— Нет. Я этого не сделаю и в это не полезу. Это медицинское решение.

— Предварительное распоряжение совершенно ясно, — сказала доктор Уилкс. — Не реанимировать, не использовать ИВЛ, питательные трубки и никакие устройства для искусственного поддержания сердцебиения.

— Я знаю. Я его составлял. Но решение принимать не буду. Я не родственник, и мне здесь не по себе.

Доктор Лилли бросил распоряжение на стол.

— Хорошо. Встретимся здесь завтра в восемь утра.

Он вышел, следом за ним — двое других врачей и Лоретта Гудвин.

На следующее утро в восемь собралась та же группа.

— Состояние пациентки не улучшилось, наоборот, только ухудшилось, — сказал доктор Лилли. — Самостоятельно она не дышит, мониторы не показывают мозговой активности. Я рекомендую отключить аппарат ИВЛ.

Доктор Уилкс посмотрела на Саймона.

— Мистер Лэтч?

— Я последую рекомендации медицинской команды моей клиентки. Вы все согласны?

Все кивнули.

Саймон ушел в кафетерий и попытался выпить кофе. Прошло полтора часа, прежде чем туда вошла Лоретта Гудвин и шепнула:

— Все закончилось.

Элеанор Барнетт была объявлена умершей в 10:02 утра 30 декабря 2015 года в больнице Blue Ridge Memorial.

Саймон отправился в административный корпус и вместе с доктором Уилкс и ее сотрудниками принялся разбирать бумаги.

— Уверена, вы уже распорядились насчет похорон, — сказала она.

— Да, с Cupit & Moke. Когда тело можно будет забрать?

— Свидетельство о смерти готовят. Через час приедет судебно-медицинский эксперт и подпишет его. К часу дня закончим.

В этой истории появился информатор: сигнал поступил вскоре после официального объявления смерти — если точно, в 10:26, как показали телефонные записи, которые затем анализировали месяцами. Звонившего считали мужчиной, хотя уверенности не было. Анонимный голос явно искажали. Звонок прошел через вышку на крыше больницы. Дешевый одноразовый телефон, который после звонка, вероятно, выбросили в пруд. Запись прослушивали тысячу раз:

— Элеанор Барнетт только что умерла в Blue Ridge Memorial. Врачи говорят — пневмония. Но смерть подозрительная. Ее нужно расследовать.

Диспетчер 911 позвонил в полицию Бракстона и переслал запись детективу Роджеру Барру. В тот момент Барр был единственным дежурным детективом. Если в полиции Бракстона и существовал отдел убийств, то состоял он из Барра. Последнее убийство произошло семнадцать месяцев назад на глазах у четырех человек, так что расследование оказалось несложным. Барр прослушал запись, затем еще раз вместе с начальником, который пожал плечами.

— Займись.

Детектив Барр позвонил в больницу, поговорил с доктором Уилкс, получил достаточно подробностей и поехал в похоронное бюро Cupit & Moke. Он слонялся в переднем зале, когда Элеанор ввезли через заднюю дверь и отправили в холодильную камеру. Пожилая секретарша позвала мистера Дугласа Грегга, владельца и распорядителя похорон, в его неизменном черном костюме. Тот улыбнулся.

— Чем могу помочь?