— Примерно. Чуть больше четырехсот тысяч в год. И деньги просто копятся, понимаете? Не знаю, что с ними делать. Вы можете мне помочь, Саймон?

— Уверен, что-нибудь придумаем, но это уже будет не простое завещание, мисс Барнетт. Потребуется время.

— Можно, пожалуйста, звать меня Нетти? Это мое старое прозвище, но его употребляют только несколько человек. Если вы Саймон, то я Нетти.

Он подарил ей самую сладкую из своих улыбок.

— Конечно.

Они становились ближе.

— Полагаю, при таком доходе у вас должна быть солидная сумма денег в банке.

— Да.

Пауза.

— Хорошо. Сколько?

— Почти четыре миллиона.

— И они, э-э… на каких счетах?

— Текущий, сберегательный и депозитные сертификаты. Но банк не здесь. Гарри ни за что не стал бы держать деньги в местном банке. Всегда боялся, что кто-нибудь сунет нос в наши счета, а вы же знаете, как люди любят сплетничать. Поэтому он держал деньги в East Federal в Атланте, одном из крупнейших банков.

— В Атланте?

— Да, мы много лет там жили. Там штаб-квартира Coca-Cola, знаете ли.

— Конечно.

Саймон понятия не имел, где находится штаб-квартира Coca-Cola. Он продолжал строчить, пока мысли носились по кругу. Перевернул листы блокнота, начал с чистого и написал: «10 000 долларов», а ниже — «Аванс».

— Просто из любопытства, Нетти: в последнем завещании кому вы оставили активы? Акции и банковские счета?

Она вздохнула, словно говорить об этом было мучительно.

— Ну, Саймон, это одна из причин, почему я пришла. Мне не нравится нынешнее завещание. Я подписала его несколько недель назад и с тех пор ни одной ночи нормально не спала.

— Кто его составлял?

— Адвокат через дорогу. Уолли Такерман. Вы его знаете?

— Конечно. Я знаю всех адвокатов в городе.

— Вы ему доверяете? Он хороший человек?

— Да, нет, пожалуй, может быть. Уолли достаточно приятный, но другом я бы его не назвал. Доверяю ли я ему? Не уверен. А что? Вы доверяете?

— Доверяла, а теперь не знаю. Видите ли, Саймон, я не могла решить, кого вписать в завещание. Кому достанутся акции и деньги, понимаете?

— Угу.

— И Уолли убедил меня оставить все ему, в доверительное управление. Когда я умру, он продаст акции, положит деньги в какой-то траст — я толком не поняла — и получит право раздавать их моим любимым благотворительным организациям.

— А какие благотворительные организации у вас любимые?

— Никаких.

— Ни одной?

— Нет. Видите ли, Гарри не верил в раздачу денег. Он говорил: когда в детстве был бедным и голодным, ему никто денег не давал, так почему теперь кто-то должен ждать денег от него? Не скажу, что он был скупым… хотя, может, и был. Как бы то ни было, мы просто не привыкли жертвовать.

— А после его смерти, когда все унаследовали вы?

— Ну, была одна благотворительная организация, которая мне нравилась. По крайней мере, я так думала. Много лет назад увидела по кабельному телевидению передачу о паукообразных обезьянах в Уганде: они якобы умирали от голода из-за каких-то химикатов, которыми правительство что-то опрыскивало. Бедняжки прямо усыхали и умирали сотнями. Сердце разрывалось, и я послала тысячу долларов в Spider Monkey Trust, адрес у них был в Бостоне. Они поблагодарили, прислали календарь и все такое, даже включили меня в какой-то свой совет, а потом попросили еще денег. Я отправила еще чек, потом еще, а они все просили. Хотели прислать сюда руководителя, чтобы встретиться со мной, пообедать и так далее. Потом продали кому-то мое имя и адрес, и вскоре почтовый ящик был забит письмами от людей, которые спасали китов, бизонов, гепардов и канадских росомах. Им я ничего не посылала. Дошло до того, что пришлось сменить почтовый адрес. А потом ФБР накрыло Spider Monkey Trust: все оказалось мошенничеством. Они вытянули из меня одиннадцать тысяч. Так что нет, Саймон, с благотворительностью я больше не связываюсь.

Саймон умудрялся слушать, а мысли тем временем крутились вокруг маленького слизняка Уолли Такермана из конторы через дорогу, который вписал себя в завещание и получил контроль над всем. Это было вопиюще неэтично и вполне могло стоить ему адвокатской лицензии, но кому нужна лицензия, когда купаешься в деньгах?

Она все говорила:

— С тех пор как подписала это завещание, я постоянно о нем переживаю. Неправильно как-то, что адвокат сможет прибрать к рукам все имущество, правда, Саймон?

— Мне нужно увидеть завещание, Нетти.

Она достала из кармана бумажную салфетку и промокнула щеки.

— Простите. Все это так запутанно. Мне с самого начала было не по себе от мысли, что я оставляю все мистеру Такерману, человеку, которого почти не знаю. Это было не очень умно, правда?

Конечно нет. Просто глупость.

Но клиентка плакала, была уязвима и сидела на целом состоянии, и Саймон сделался еще мягче.