— О чем же еще?

— Не огрызайся. Я на твоей стороне, помнишь?

— Извини. Да, об убийствах ядом.

— Не знаю. Но зачем нам, ФБР, скрывать такую статистику?

Саймон глубоко вдохнул и не ответил. Отрезал два кусочка жареной форели, съел и положил вилку.

— Я знаю, со мной сейчас трудно.

— Совсем нет, Саймон. Я пытаюсь понять.

— Просто мы ждем от ФБР чудес, а я понимаю, что это нереалистично. Но у меня есть знакомая хакерша, которая находит больше, чем ФБР.

— Взлом — преступление. Мы не можем лезть куда-то без ордера.

— Знаю.

— Ты нарушаешь закон?

Он рассмеялся.

— Какая разница? Через пятьдесят восемь дней меня отправят в тюрьму. Предъявляйте обвинение! Осуждайте! Да хоть смертельную инъекцию мне назначьте.

— Потише, Саймон.

— Извини.

— Посмотрю, что смогу сделать. Просто держись, хорошо?

— Тебе легко говорить.

— Знаю. Знаю.

В половине пятого того же дня Саймон вошел в офис проката Avis в Пентагон-Сити, возле Национального аэропорта Рейгана. За стойкой работали три женщины. Одной из них была Матильда Кларк.

На ней была аккуратная темно-синяя форма с надписью AVIS над правым карманом и новым именем MADDIE над левым. Костюм сидел хорошо.

Саймон был в кепке и темных очках. Он встал в очередь и до поры прятался за крупным мужчиной впереди. Когда подошла его очередь, сорвал кепку и очки, наклонился к стойке и оказался лицом к лицу с Тилли. Она выглядела так, будто сейчас потеряет сознание.

— Привет, Матильда, — тихо сказал он. — Ой, смотрю, теперь ты «Мэдди».

Она все еще не могла нормально говорить и нервно поглядывала по сторонам.

— Не волнуйся. Мне нужна машина напрокат. Никаких проблем.

Тилли застучала по клавиатуре, словно просто выполняла работу, немного пришла в себя и спросила:

— Чего ты хочешь?

— Выпить после работы. Тут вниз по улице, в O’Malley’s. В пять?

— Хорошо, — сказала она с улыбкой. — Давай в половине шестого.

— Ладно. Только приходи и не убегай. Я знаю, где твоя квартира во Фредериксберге. Квартира 614. И знаю, где сейчас ошивается твой сосед по квартире. ФБР за ним наблюдает.

Ее рот открылся, а Саймон развернулся и ушел.

В половине шестого Тилли вошла в O’Malley’s, и Саймон махнул ей из кабинки. Обсудить им предстояло многое, хотя сама она явно не собиралась много говорить. Саймон пил пиво, пока официант принимал у нее заказ на диетическую газировку.

— Что, никакого смузи со спаржей? — пошутил он, но шутка не сработала.

Если встреча с ним и выбила ее из колеи, к этому моменту Тилли полностью оправилась. Она сидела спокойно и собранно.

— Зачем ты здесь, Саймон?

— Просто проезжал мимо. Я ищу человека, который отравил Элеанор Барнетт, Тилли, потому что я этого точно не делал.

— И нашел меня. Думаешь, это сделала я?

— Такая мысль приходила. Когда выяснил, что ты живешь с Джерри, подозрения резко усилились. Но если я чему-то и научился в последнее время, так это не делать слишком много выводов заранее.

— Почему ты спрятал от меня ее завещание?

— Потому что стал жадным и захотел ее денег. Чтобы их получить, мне пришлось составить однобокое завещание, дававшее мне полный контроль над ее наследством и активами. А тебе я не хотел рассказывать, потому что ты хорошая, честная, порядочная и обязательно стала бы задавать вопросы по такому завещанию. Мне не нужна была ссора. Мне нужны были деньги. Брак разваливался. Меня тошнило от конторы и ее расходов. А Элеанор Барнетт казалась выходом. — Он сделал большой глоток пива и вытер рот рукавом. — Вот. Достаточно честно?

— Наверное.

— Давай честно, Тилли. Без ерунды. Меня осудили, я иду в тюрьму, так что могу позволить себе предельную откровенность. Элеанор я не травил.

— Нас уже двое.

Они долго смотрели друг на друга, ни один не хотел моргать. Саймон отпил и снова вытер рот.

— Когда ты впервые заподозрила неладное?

— Через три дня после того, как она подписала завещание, которое ты напечатал. Потом ты мне солгал и попытался все скрыть. Ты не лживый человек, Саймон, и врать толком не умеешь. Начал скрытничать, водил ее обедать, втирался в доверие. Я понимала, что происходит. Потом мы сделали прижизненное медицинское завещание, которое отдало тебе полный контроль. История с кремацией тоже выглядела эффектно. Признай: тревожных признаков было полно.

— Мое жюри, похоже, с тобой согласилось, правда?

— Согласилось.

— А ты? Думаешь, я виновен?

— Нет. Я подозревала тебя, но передумала.

— Почему?

— Слишком хорошо тебя знаю. Я смотрела на тебя в суде и видела человека, который совершенно не понимает, откуда взялись эти обвинения. Человека, который никогда никому не причинил бы вреда.