— Я копаю и в других местах. — Он отпил кофе и попытался выдержать ее взгляд.

Зандер лениво хлопнула ресницами.

— А где бы ты искал?

— У кого-то в больнице был таллий. Этот человек — псих, которому нравится травить людей. Скорее всего, он делал это и раньше.

— И ты думаешь, это будет записано в личном деле?

— Нет, конечно. Ты всегда такая язвительная?

— Скорее всего. Вчера разговаривала с Кули.

— У Кули есть мобильный?

— Три. Все контрабандные, конечно. Тебе стоит получше разобраться в тюремной жизни. Охранники проносят телефоны и продают заключенным.

— Полезно знать.

— Некоторые охранники зарабатывают на контрабанде кучу денег.

— Запомню. И что придумал Кули?

— Заинтересовался. За два часа нашел продавца таллия — какой-то тип в Сингапуре. Если хочешь, могу заказать. Пятьсот долларов за пятьдесят граммов.

Саймону пришлось перевести дух: мысли заметались.

— Сам ты заказать не можешь, — продолжила она. — Оставишь след. Мы — нет.

— Ладно, но, думаю, для этого уже поздно. Дай подумать. И это настолько просто?

— О нет. Чертовски сложно. Слишком сложно для среднего хакера и совершенно невозможно для такого человека, как ты. Это очень, очень темная сеть, Саймон. Не лезь туда.

— Не переживай.

Она допила чай.

— Спешишь?

— Совсем нет.

Зандер посмотрела в проем, который, видимо, вел на кухню.

— Лоис, еще кофе и еще один чай, пожалуйста.

Лоис не ответила.

Саймон верил ей, но спрашивал себя, не стоит ли вести себя осторожнее. Все звучало до нелепости легко: заключенный федеральной тюрьмы с тремя мобильниками и компьютером — все контрабанда — выходит в темную сеть и примерно за два часа находит источник таллия.

Они некоторое время сидели молча, ожидая добавки. Когда Лоис снова ушла, Зандер сказала:

— Судя по тому, что я читала, — а я, предупреждаю, отношусь ко всему с подозрением, — картинка такая: ты купил имбирное печенье, секретарша отнесла его в больницу, и на этом этапе все еще было нормально.

— Если только секретарша сама не обработала печенье.

— Такое возможно?

— Маловероятно.

— Хорошо. Значит, твоя теория: это сделал кто-то изнутри.

— Именно.

— У нас много работы.

По какой-то причине Саймону было спокойнее, когда на его стороне была такая преступница, как Зандер, чем когда рядом было ФБР.

ГЛАВА 57

Саймон не чувствовал никакой преданности Элеанор Барнетт. Ее обман принес больше бед, чем она могла когда-либо представить. Однако завещание, которое он для нее составил, было оформлено надлежащим образом и юридически действительно — если, конечно, не удастся доказать, что в момент подписания она была не в здравом уме. Теперь это была чужая война.

Но Саймон не собирался спокойно смотреть, как Тедди Хаммер и его липовые клиенты растаскивают остатки уменьшившегося состояния Элеанор. К тому же его вот-вот лишат адвокатской лицензии и отправят за решетку, так какого черта? Он решил как следует все запутать и уйти из профессии с громким хлопком дверью.

Саймон подал заявление о принятии завещания Элеанор к наследственному производству, приложив письменные заявления под присягой супругов Ларсон и собственное заявление под присягой, где удостоверял, что покойная Элеанор Барнетт находилась «в здравом уме и твердой памяти».

Поскольку судья Пойнтер ни за что не назначила бы его исполнителем завещания, Саймон попросил назначить Клемента Гелли, который по-прежнему исполнял обязанности управляющего ее имуществом. По телефону судья Пойнтер обрадовалась звонку Саймона, даже сказала, что беспокоится о нем, и с удовольствием втянула в разбирательство и его самого, и завещание Элеанор.

Первое заседание по наследственному делу она назначила на 17 июня, уведомления разослали. Как и ожидалось, в суд набилась толпа репортеров и прочих завсегдатаев суда.

Саймон понимал: его дни в зале суда сочтены. Двадцать второго августа ему придется предстать перед судьей Шьям для назначения наказания, и он предполагал, что это будет его последнее появление в суде.

На первом заседании по наследству, в родном для него зале, он твердо решил выглядеть безупречно и вести себя так, словно жизнь прекрасна. Поле и детям он говорил, что шансы в апелляции великолепны и обвинительный вердикт скоро отменят. С репортерами не разговаривал вообще. Избегал их, вошел в здание через боковую дверь и поспешил наверх, в главный зал.

Судья Пойнтер открыла заседание, приветствовала многочисленную публику и поблагодарила всех за присутствие и интерес к правильной работе судебной системы. Разумеется, никакого такого интереса у толпы не было. Люди пришли поглазеть на адвоката, отравившего богатую клиентку-вдову и осужденного за ее убийство. Каждый искал материал для новой истории.