Затем она опустила большой белый экран напротив жюри и методично прошла по хронологии, перечисляя важнейшие даты и часы: авария Элеанор и госпитализация; покупка первой коробки имбирного печенья в Tan Lu’s; настойчивые действия обвиняемого, добивавшегося, чтобы клиентка прямо с больничной койки подписала доверенность и прижизненное медицинское завещание; покупка второй коробки печенья; ухудшение состояния; аппарат ИВЛ; смерть; и, конечно, сорок семь минут между официальной констатацией смерти и звонком обвиняемого в похоронное бюро с просьбой «приехать и забрать ее».

Кора закончила через час. Ее последние слова присяжным прозвучали так:

— Совершенно ясное дело об убийстве первой степени.

Саймон старался сидеть прямо, делать бессмысленные заметки и выглядеть уверенно для всех, кто на него смотрел.

Рэймонд не потерял ни секунды и сразу атаковал обвинение.

— Итак, дамы и господа присяжные, великое Содружество Виргиния со своими безграничными ресурсами — адвокатами, следователями, экспертами, врачами и деньгами — снова кое-как добрался до зала суда, не принеся достаточно доказательств, чтобы преодолеть презумпцию невиновности. У обвинения нет доказательств!

Его голос гремел в притихшем зале.

— Зато у Содружества полно предположений. Тонны. И подозрений хватает. Полно косвенных подозрений. А еще есть тело милой женщины, заслуживавшей лучшей участи. Женщины, доверившейся обвиняемому, потому что больше ей довериться было некому. Женщины, которая когда-то была богата и все потеряла и во многих отношениях явно перестала здраво воспринимать действительность. Она продолжала жить в фантазии, будто они с покойным мужем по-прежнему очень состоятельны. Она заблуждалась и все еще грезила утраченными деньгами. Она застряла в прошлом.

— И как, собственно, Саймон Лэтч должен был понять, что все это обман? Может быть, следовало копнуть глубже. Не знаю, да сейчас это и не важно. Важно только одно: кто-то отравил Элеанор Барнетт, и это был не Саймон Лэтч.

Рэймонд перестал ходить взад-вперед и вытер лоб платком.

— Жадность? Хотите поговорить о жадности? Саймон Лэтч не получил от этой женщины ни единого цента гонорара. Ничего. Она не любила оплачивать юридические счета. Наличных у нее было достаточно, и он это знал, но никогда настойчиво не требовал оплаты.

Саймон не сводил глаз с Рэймонда, пока тот двигался перед скамьей присяжных, и краем зрения видел их лица. Некоторые следили за Рэймондом и, кажется, соглашались. Большинство, однако, смотрело скептически.

Рэймонд закончил через полчаса, и момент был выбран удачно. Присяжные услышали достаточно. Судья Шьям отпустила их домой и велела до девяти утра следующего дня, пятницы, забыть о деле.

Лэнди просидела в зале большую часть второй половины дня и ждала за зданием суда, возле мусорных контейнеров. Они снова ускользнули от всех и час ехали на запад. По мнению Лэнди, жюри расколото и, вероятно, зайдет в тупик. Саймон был слишком охвачен страхом, чтобы много говорить. Есть ему точно не хотелось.

Они остановились в ресторане в Уильямсберге и выпили на открытой террасе, пока садилось солнце. Лэнди спросила, не поможет ли секс. Саймон ответил, что нет. Сейчас ему могло помочь только оправдание.

ГЛАВА 52

Какое ожидание может быть самым мучительным? До этого Саймон никогда не задумывался над таким вопросом.

Ожидание казни наверняка стояло бы на первом месте. Ожидание смерти любимого человека — человека в расцвете сил, когда смерть уже неизбежна?

Ожидание новостей после трагедии? Ожидание списка погибших в бою?

Ожидание вердикта своих присяжных точно входило в первую тройку.

Он снова спал урывками по несколько минут и не мог есть. Знал, что выглядит исхудавшим, даже изможденным, и знал, что присяжные снова увидят его, но ему было все равно.

В 9:15 судья отправила присяжных совещаться, и ожидание началось заново. Шьям приказала Саймону не покидать здание суда, поэтому он ушел в пустой зал на втором этаже и спрятался в полумраке. Попытался читать детектив, но там убийство совершили с помощью яда, и он отбросил книгу. Было 9:40. Саймон снял часы. Сидя на деревянном стуле, задремал и вскоре начал пускать слюну.

В 11:20 судья Шьям возобновила заседание, и все поспешили обратно. Желудок у Саймона скручивало, по телу струился пот. Когда он сел, Рэймонд прошептал:

— Вердикта нет. Просто вопрос по одной инструкции для присяжных.

— И что это значит?

— Черт его знает.

Присяжные вошли в зал, и все уставились на них, будто язык тела и выражения лиц могли выдать ход их совещания. Если сигналы и были, Саймон их не уловил, но он и не был судебным адвокатом. Старшина сообщил, что они продвигаются, однако запутались в вопросе мотива. Нужно ли доказывать мотив, чтобы доказать убийство?

Судья Шьям объяснила: нет, не нужно, но путаница ей понятна. Она еще раз прочла инструкцию о мотиве и только еще больше все запутала. Более подробное объяснение, сказала она, закон не позволяет ей давать, и отправила присяжных продолжать обсуждение.

После их ухода Саймон спросил Рэймонда, что это означает. Тот не знал.