Мууб, опасаясь, какие ловушки могут скрываться за этим замечанием, повернулся и уставился вниз, в пыльный, освещенный воздух Пэлл-Мэлл.

Хорк прорычал: - Теперь я поставил тебя в неловкое положение. Давай, Мууб, не начинай вести себя как один из этих чертовых придворных поросят. Я ценю твою беседу. Я не хотел сказать, что мой отец такой дурак.

- ...Но он не обязательно разделяет вашу точку зрения.

- Да. Черт возьми. - Хорк покачал головой. - И он не даст мне возможности что-либо с этим сделать. Это расстраивает. - Хорк посмотрел на Мууба. - Я слышал, ты недавно его видел. Где он?

Разве ты не должен знать? - Он в своем саду, в корке. Конечно, он не выносит разреженного воздуха, поэтому в основном сидит в своей машине, наблюдая, как кули продолжают свою работу.

- Значит, он здоров?

Мууб вздохнул. - Ваш отец старик. Он хрупкий. Но - да, с ним все в порядке.

Хорк кивнул. - Я рад. - Он взглянул на врача, ожидая его реакции. - Я серьезно, Мууб. Я расстраиваюсь из-за него, потому что не всегда уверен, что он решает ключевые вопросы. Но Хорк все еще мой отец. И кроме того, - прагматично продолжил он, - последнее, что нам сейчас нужно, - это кризис преемственности.

По галерее прокатился гул разговоров.

Хорк наклонился вперед в своем коконе. - Что происходит?

Мууб указал. - Волынщики выдвигаются на позиции. - Сотня волынщиков, одетых в яркую, бросающуюся в глаза одежду, теперь выплывали из дверных проемов по всей Пэлл-Мэлл и занимали свои позиции, выстраиваясь вдоль маршрута парада. Ближайшие к ним волынщики - четверо, по одному у каждой из составных стен торгового центра - были серьезными молодыми людьми, умело топившими маленькие печи, которые они носили на поясах вокруг талии. Тонкие, заостренные трубки вели от печей замысловатыми завитками к широким, похожим на цветы раструбам; раструбы из полированного дерева зияли над головами волынщиков, как пасти сверкающих хищников.

- Там! - воскликнул Хорк, указывая вниз по проспекту, его лицо светилось смесью возбуждения и алчности.

Мууб, подавив вздох, наклонился еще дальше вперед и, прищурившись, оглядел торговый центр, пытаясь разглядеть в воздухе далекие пятнышки, которые могли быть приближающимся парадом в честь дня подношения: серьезные, полные горожане, несущие огромные снопы пшеницы, или гротескно раздутых воздушных свиней.

Трубачи нажимали клапаны на своих печных коробках. Внутри каждого раструба закручивались сложные воздушные узоры, посылая импульсы тепла вдоль шейки раструбов - импульсы, которые исходили из них в результате процесса, который всегда казался магическим решительно немузыкальному Муубу, как волнующие раскаты звука.

Далеко внизу, на рынке, ревела толпа.

* * *

 Тоба Микксакс натянул поводья и, не мигая, уставился в окно. - Я собираюсь отвезти его прямо в больницу общего блага. Это приличное место. Ею занимается личный врач Хорка...

Машины всех размеров проносились мимо них непрерывным беспорядочным потоком. Свинокоманды испускали клубы зеленого газа. Громкоговорители ревели. Тоба что-то кричал в ответ через систему своей машины, но усиленные голоса были слишком искажены, чтобы Дюра могла понять, что говорится.

Честно говоря, это было ужасно. Дюра, стоявшая с Фарром позади сиденья Тобы и смотревшая на хаотичный водоворот летящих деревянных ящиков, прикусила тыльную сторону ладони, чтобы не закричать.

Но каким-то образом Тобе Микксаксу удавалось не только избегать столкновений, но и вести их вперед - медленно, но вперед - к ошеломляющей громаде самого города.

- Конечно, это не самое дешевое. Я имею в виду общее благо. - Тоба глухо рассмеялся. - Но, честно говоря, ты не сможешь позволить себе даже самое дешевое. Точно так же, как не можешь позволить себе самое лучшее.

- Твои слова мало что значат, Тоба Микксакс, - сказала Дюра. - Возможно, тебе стоит сосредоточиться на машинах.

Тоба покачал головой. - Просто мне повезло, что я приехал в город с тремя потоковыми в день великого подношения. Именно сегодня. И...

Дюра перестала слушать. Она старалась не обращать внимания на облако мчащихся машин на переднем плане своего видения, чтобы разглядеть за ними сам Парц.

Южный магнитный полюс сам по себе был достаточно впечатляющим - как огромный артефакт, грандиозная скульптура магнитного поля и его линий. Вихревые линии почти повторяли форму магнитного поля, поэтому было легко проследить впечатляющую кривизну магнитного потока. Это было совсем не похоже на плавную, легкую, опоясывающую Звезду кривизну ее родного региона, дальнего восходящего потока; здесь, на самом дальнем нисходящем потоке, вихревые линии сходились со всей мантии и погружались в массу Звезды вокруг самого полюса, образуя воронку магнитного поля, очерченную сверкающими, колеблющимися вихревыми линиями.