- Благородные дикари, - кисло ответил Тоба. - Ты знаешь, сколько времени потребуется, чтобы вас подобрали как бродяг? Ты видела охранников в больнице. И в больнице их выбирают специально за их теплое отношение к пациентам. Бродяги непопулярны. Как говорится, нет десятины комитету, нет и места в городе... Вы бы оказались на принудительных работах на ферме, управляемой комитетом, или того хуже, прежде чем смогли бы вернуться. И кто тогда будет оплачивать счета бедного старика Адды?

Дюра видела, что выбора действительно не было. На самом деле, подумала она, у них были все основания быть благодарными этому раздражительному маленькому человечку - если бы он не предложил приютить их, у них могли бы возникнуть настоящие трудности. Поэтому она кивнула и смущенно попыталась сформулировать фразу благодарности.

Тоба сказал: - О, просто садись в машину.

Тоба повез их по все еще многолюдным улицам прочь от больницы. Улицы - обшитые деревом коридоры разной ширины - были для Дюры запутанным лабиринтом, и после нескольких поворотов она потеряла ориентацию. Повсюду были машины и люди, и не раз упряжка воздушных свиней Тобы почти сталкивалась с другими, заставляя Тобу натягивать поводья. Раздавались голоса, усиленные акустикой. Здесь, в городе, Тоба ехал с открытой дверью машины. Воздух на улицах был шумным, густым, горячим и насыщенным вонью людей и воздушных свиней; яркие лучи пробивались сквозь пыль и зеленые облака реактивных газов.

Наконец они оставили позади самые оживленные улицы и оказались в районе, который казался более тихим - не таким заполненным мчащимися машинами и воющими свиньями. Улицы-коридоры здесь были широкими и вдоль них тянулись ряды аккуратных дверей и окон, которые обозначали небольшие жилые помещения. Очевидно, при постройке они были практически идентичны, но теперь их владельцы придали им уникальность: маленькие растения в круглых корзинах у окон, искусная резьба на дверных проемах и другие небольшие изменения. Многие из вырезанных сцен изображали мантию за городом: Дюра узнала вихревые линии, корковые деревья, людей, радостно машущих руками в чистом воздухе. Как странно, что эти люди, все еще тоскующие по открытому воздуху, запираются в этой душной деревянной коробке.

Тоба натянул поводья и плавно повел машину через широкие открытые ворота к месту, которое он описал как "аэростоянку". Он притормозил. - Конец поездки. - Дюра и Фарр в замешательстве уставились на него. - Давайте. Двигайтесь. Боюсь, отсюда вам придется плыть.

Аэростоянка представляла собой большое грязное помещение, стены которого были испачканы свиными экскрементами и расколоты от многочисленных столкновений. В воздухе висело с полдюжины оставленных аэромобилей, а на большой территории, огороженной неплотно натянутой сеткой, толпились тридцать или сорок свиней. Дюра заметила, что животные казались вполне довольными; они медленно карабкались друг по другу, с удовольствием жуя плавающие в воздухе кусочки пищи.

Тоба ослабил ремни вокруг своих свиней и повел их одну за другой к огороженной зоне. Он умело провел свиней через приподнятый клапан сетки, каждый раз тщательно закрывая его за собой.

Закончив, он вытер руки о свои короткие нижние штаны. - Вот и все. Скоро кто-нибудь зайдет покормить и почистить их. - Он шмыгнул носом, вглядываясь в грязные стены аэростоянки. - Убогое местечко, не правда ли? И вы не поверите, какие сборы за него каждый квартал. Но что можно сделать? С тех пор, как вышли постановления, запрещающие парковку на улицах, стало невозможно найти место. Конечно, не то, чтобы это, кажется, останавливало многих людей...

Дюра напряглась, чтобы уследить за этим. Но, как и большая часть разговора Тобы, это было в значительной степени бессмысленно для нее и, как она подозревала, в любом случае содержало мало важной информации.

Через некоторое время, не получив ответа от молчаливых, пристально смотрящих человеческих существ, Тоба затих. Он вывел их с аэростоянки на улицу.

Дюра и Фарр последовали за хозяином по извилистым улочкам. Здесь было странно трудно грести рукой; возможно, снаружи магнитное поле было не таким сильным. Дюра остро ощущала присутствие людей вокруг нее, незнакомцев за этими странно одинаковыми дверными проемами и окнами. Время от времени она замечала худые лица, смотревшие на них, когда они проходили мимо. Взгляды жителей Парца, казалось, сверлили ей спину, и было трудно не обернуться, чтобы противостоять невидимым угрозам позади нее.

Она не спускала глаз с Фарра, но он казался, во всяком случае, менее напуганным, чем она. Он смотрел вокруг широко раскрытыми глазами, как будто все было уникальным, бесконечно завораживающим. Его обнаженные конечности и грациозные, сильные взмахи выглядели неуместно на этой тесной, слегка обшарпанной улице.