Корка нависала над ними, как огромный потолок, детали проносились мимо нее с ошеломляющей скоростью. Деревья, среди которых она охотилась, все еще росли здесь. Они свисали с прозрачного вещества поверхностной корки и следовали линиям магнитного поля, как волосяные трубки; чашеобразные формы их нейтринных листьев сверкали, когда ее взгляд смещался. Но деревья, казалось, редели: она различила участки корки, разделяющие небольшие, правильные на вид насаждения деревьев.

...И обнажившаяся корка не была голой: ее покрывали прямоугольные отметины, каждая, возможно, в сотню человеческих ростов в поперечнике. Прямоугольники отличались небольшими различиями в цвете, разнообразием текстуры. Некоторые содержали маркировки, которые пересекали участки в направлении магнитного поля, как захваченные вихревые линии, но узоры в других были направлены в сторону от магнитного поля - даже перпендикулярно ему. А на некоторых вообще не было маркировки, за исключением случайных пятен более глубокого цвета.

Она посмотрела на юг. Прямоугольные ограждения покрывали корку с этого места, как она увидела, выделяя ее лоскутным одеялом, которое уходило в туманную бесконечность за пределами вихревых линий. Маленькие фигурки перемещались по ограждениям, терпеливо работая: люди, казавшиеся карликами из-за расстояния и масштаба ограждений. Тут и там она различала квадратные формы аэрокаров, дрейфующих среди групп людей, контролирующих и инспектирующих.

Она чувствовала себя униженной, ничтожной. Внутренняя шапка наружной корки вокруг полюса была возделана - но в огромных масштабах.

До этого путешествия она никогда не видела артефакта крупнее сетки человеческих существ ее племени. Машина Тобы Микксакса, с ее бесконечной сложностью, была достаточно впечатляющей, предположила она, но эти отметины на корке Звезды были совершенно другого порядка: искусственность в достаточно большом масштабе, чтобы бросить вызов кривизне самой Звезды.

И они нанесены там людьми, такими же, как она сама. Она подавила благоговейный трепет.

Она искала слова, которые использовал Микксакс. "Потолочная ферма", - вспомнила она наконец. - Тоба Микксакс, это твоя... потолочная ферма?

Он рассмеялся с ноткой горечи в голосе. - Вряд ли. Эти поля слишком пышные для таких, как я. Нет, мы давно миновали границы моей потолочной фермы, пока ты спала... Какой бы бедной она ни была, ты, вероятно, не смогла бы отличить ее от леса. Когда я подобрал вас, мы были примерно в тридцати метрах от полюса. Сейчас мы находимся примерно в пяти метрах от Парца; здесь воздух гуще, теплее - структура Звезды иная, прямо над полюсом, - и люди могут жить и работать гораздо выше, ближе к самой наружной корке. - Он махнул рукой, поводья небрежно лежали в его руке. - Мы въезжаем в богатейшую пахотную зону. Фермы корки с этого места принадлежат людям гораздо более богатым, чем я. Или с лучшими связями... Ты бы не подумала, что у одного человека может быть столько шуринов, сколько у Хорка IV. Даже хуже, чем был его отец. И...

- Что они делают?

- Кто?

Она указала на поля. - Люди там, наверху.

Он нахмурился, явно удивленный вопросом. - Они кули, - сказал он. - Те, за кого я принял ваших людей. Они работают на полях.

- Выращивают кормежку для города, - послышалось рычание позади них.

Дюра испуганно обернулась. Адда проснулся; хотя его наполненные гноем наглазники были такими же незрячими, как и раньше, он держался немного напряженнее в своем коконе из одежды и веревки, и его рот шевелился, из уголков вырывались пузырьки слюны.

Дюра быстро подплыла к нему. - Прости, что мы тебя разбудили, - прошептала она. - Как ты себя чувствуешь?

Его рот искривился, а в горле забулькало в жуткой пародии на смех. - О, потрясающе. Как ты думаешь? Если бы ты была хоть немного красивее, я бы пригласил тебя сюда, чтобы ты согрела меня.

Она фыркнула. - Не трать время на глупые шутки, старый дурак. - Она попыталась поправить положение его шеи, разглаживая складки на свернутой ткани вокруг нее.

Каждый раз, когда она дотрагивалась до него, он вздрагивал.

Тоба Микксакс повернулся. - В том шкафчике есть еда, - сказал он, указывая. - Нам еще предстоит пройти долгий путь.

В указанном им месте в стене была прорезана маленькая дверца, закрепленная коротким кожаным ремешком; открыв ее, Дюра обнаружила ряд маленьких мисок, каждая из которых была закрыта плотно прилегающим кожаным чехлом. Сняв одно из покрытий, она обнаружила подушечки из какого-то розового мясистого вещества, каждая размером с ее ладонь. Она взяла подушечку и откусила от нее.

Она предположила, что она была примерно такой же плотной, как мясо, но с гораздо более мягкой текстурой. И это было восхитительно - как листья деревьев, подумала она. Но, насколько она могла судить по своему небольшому образцу, намного плотнее и питательнее, чем любой лист.

Когда она ела в последний раз? Это было все, что она могла подумать, чтобы не запихнуть всю эту странную еду себе в рот.