Дюра боролась с желанием броситься на него, колотить по прозрачным деревянным панелям, вделанным в стены. - Тоба Микксакс, мы человеческие существа, - прошипела она. - Нас никогда в жизни раньше не запирали в коробке. Попытайся понять, каково это.

Тоба казался сбитым с толку. Затем он отвернулся и, выглядя смущенным, натянул поводья, которые проходили сквозь деревянные стенки.

Живот Дюры дернулся, когда машина тронулась с места. - Тоба. Где находится этот ваш город?

- На южном полюсе, - сказал он. - В нисходящем потоке. Так далеко, как только возможно.

Нисходящий поток...

Дюра закрыла глаза.

5

 Она неохотно пробудилась ото сна.

Чувствовалась расслабленность мышц, медленный ритм сердца, насыщенный теплый воздух машины, пульсирующий в ее легких и капиллярах. Она медленно открыла наглазники и оглядела тесный, квадратный салон машины.

Единственный свет исходил из четырех маленьких прозрачных секций стены - окон, как назвал их Микксакс, - и маленькая деревянная кабинка была погружена в полумрак. Это была странная ситуация: чтобы посрать, ей пришлось открыть панель и присесть на корточки над трубой; когда она потянула за маленький рычажок, отходы вынесло в воздух. Сама кабина была построена из деревянных панелей, прикрепленных к каркасу из стоек и лонжеронов. Каркас окружал ее, причудливо подумала она, как грудная клетка какого-то огромного, защищающего ее существа. Все еще полусонная, она рассеянно вспомнила о своем чувстве угрозы, когда впервые забиралась в машину. Теперь, меньше чем через сутки, она ощущала только утробную защищенность; удивительно, как быстро люди могут приспособиться.

Носилки Адды все еще были прикреплены к стойкам, к которым они их привязали. Сам Адда, казалось, спал - или, скорее, был без сознания. Он шумно дышал, его рот был разинут, и из него сочилась жидкость; его глаза были полуоткрыты, но даже его здоровый глаз представлял собой маленькое озерцо гноя, который медленно вытекал на щеку и лоб; маленькие, безвредные симбионты покрывали его щеки, слизывая гной. Фарр спал, свернувшись в тугой клубок, забившись в угол прямоугольной кабины; его лицо было уткнуто в колени, а волосы мягко развевались при дыхании.

Микксакс сидел на своем удобном на вид сидении перед множеством рычагов и приспособлений. Он был к ней спиной, его глаза были сосредоточены на предстоящем им путешествии. Когда он сидел в одних трусах, она снова увидела, каким худым и костлявым на самом деле был этот мужчина из города, какой бледной была его плоть. Но в этот момент, управляя своим аэромобилем, он излучал спокойствие и компетентность. Именно это спокойствие, ощущение нахождения в контролируемой, безопасной обстановке - в сочетании с истощением от неудачной охоты, стрессом из-за травм Адды, разреженностью лесного воздуха - убаюкали Дюру и Фарра, и они заснули почти мгновенно, как только машина тронулась в путь.

Что ж, Дюра была благодарна за эту краткую передышку спокойствия. Достаточно скоро давление внешнего мира вернется - ответственность за болезнь Адды, уязвимость Фарра и потребность в его защите, невообразимая странность места, в которое их везли. Вскоре она с ностальгической нежностью будет вспоминать эту короткую, безопасную интерлюдию в тесных стенах вагона.

Медленно расслабляясь, потягиваясь, чтобы снять напряжение с мышц, она выбралась из своего угла и скользнула через маленькую кабину к креслу Микксакса. Она закрепилась, держась за спинку кресла, и посмотрела мимо него в окно.

Тоба Микксакс вздрогнул, отпрянув от нее. Дюре пришлось подавить смех, когда на его широком лице появилось выражение, близкое к панике.

- Прости, - тихо сказал он. - Я думал, ты спишь.

- Думаю, остальные все еще спят. Как долго я была без сознания?

Он пожал плечами. - Некоторое время.

Она выглянула через окно "машины", слегка прищурившись от золотистого сияния воздуха. Кожаные ремни вели от передней части аэромобиля к легкому деревянному каркасу, удерживавшему сильных молодых воздушных свиней, которых Микксакс называл своей "командой". Работающие свиньи испускали зеленые облака реактивного дыма, настолько плотные, что наполовину скрывали самих животных; но они заставляли машину плыть по воздуху. Она увидела вихревые линии. Тонкие кожаные веревки - поводья - были прикреплены к проколотым плавникам свиней и вели через плотную мембрану в передней части кабины к рукам Микксакса; тот держал вожжи почти небрежно, как будто его управление свиньями и машиной было бездумным, автоматическим. Дюра недолго пофантазировала о жизни в таком месте, как этот волшебный город Парц, где умение управлять такой машиной было таким же естественным, как грести рукой.

Ее взгляд проследовал за вихревым туннелем далеко впереди машины до отчетливой точки, где они сливались, заслоняя бесконечность. И сразу за этой красно-белой точкой в бесконечности она различила тусклое сияние южного полюса... и, возможно, подумала она, сияние самого Парц-Сити.