— На каком основании меня задержали? — спросила я. — Что за необоснованные обвинения?

— На то есть все основания, сударыня.

— И какие же? Кто-то донёс на меня? — продолжала я бойко, придумывая, как выкрутиться из этой плачевной ситуации. — Так это всё ложь, навет. Кто-то просто хочет меня извести.

— Вряд ли. У нас есть записка, которую мы нашли в кармане убийцы, что кидал в императора бомбу. Вот она. Узнаёте?

Я взяла из его рук испачканный кровью оборванный лист и прочла:

«Сегодня в два часа пополудни император и цесаревич проедут с развода по набережной от дома губернатора».

.

— Мда... И я тут причём? — недоуменно спросила я.

— Собираетесь отрицать, что это ваш почерк?!

— Может, и не мой, — пролепетала я, рассматривая красивый женский почерк.

Может, и правда не мой. Я же не знала, как пишет Зинаида. Да, я мельком видела какие-то исписанные листы бумаги на секретере, возможно, и её рукой, но совсем не запомнила её почерк. Потому подтверждать обвинения не торопилась.

— Ложь. Наш каллиграфист в ведомстве сличил его с другими документами, написанными вами. Это ваша рука, сударыня!

— Ну, возможно...

— Это точно. И мы даже знаем причину, отчего вы желали смерти цесаревичу и императору. Насколько мне известно, Николай Александрович дал вам отставку в амурных делах, сударыня. Как раз за неделю до своей гибели.

Вдруг в мои мысли ворвались очередные воспоминания. Сильные чувства и мысли настоящей Зинаиды, что причиняли ей муку. О том, что цесаревич нашёл себе другую девицу, фрейлину моложе её, а ее совсем позабыл.

..

Дорогие читатели)

Представляю вам следующую книгу литмоба "Неидеальная попаданка"

"Хозяйка поместья проклятого генерала" от Киры Рамис

Глава 8

— Не может быть! Меня не оставляют просто так, сударь! — заявила я безапелляционно, вспомнив свою шикарную внешность и светский лоск, который был виден даже невооружённым глазом, и даже когда я была облачена в пеньюар.

Я обернулась в угол, где сидел писарь и строчил по бумаге, видимо записывая весь наш разговор.

— И всё же, — сухо произнес Егоров. — У нас есть сведения, что он обратил свою благосклонность на фрейлину Завьялову, девицу двадцати лет. Конечно, вы были недовольны этим и решили отомстить.

— Отомстить? Нет, это какая-то глупость!

— Тогда объясните, откуда в кармане у бросившего бомбу оказалась ваша записка?

— Не знаю.

— А я знаю, Зинаида Аркадьевна. Вы были в ярости, что благосклонность цесаревича вас покинула. Пошли к этим смутьянам в «Народную волю» и рассказали, нет, передали записку, когда и где будет проезжать государь с цесаревичем.

— Нет.

— Да. И светит вам за пособничество, сударыня, каторга — это в лучшем случае. А может, даже и за убийство привлекут, и тогда… расстрел.

Я едва не задохнулась от возмущения, а советник продолжал:

— Как, впрочем, всё это ждёт и всё ваше семейство, и, естественно, вашего мужа.

— А он тоже замешан? Не верю, его даже нет в Петербурге, насколько я знаю.

— Вы уверены, сударыня, что ваш муж тут ни при чём? У нас есть сведения, что во время его последнего визита в столицу он весьма резко и фривольно высказывался в сторону императора, а особенно его сына, цесаревича Николая Александровича.

Я поджала губы. Видимо, Измайлов от ревности говорил зло. А теперь этот факт сыграл против нас.

— Мы знаем, что он был недоволен тем, что вы живёте при дворе, а именно что пользуетесь благосклонностью цесаревича. Оттого у него есть все мотивы, чтобы устроить заговор.

— Думаю это только домыслы, — попыталась защитить я мужа, думая, о том, что если его обвинят, я тоже наверняка подвергнусь опале как его жена.

— К тому же мы выяснили, что все указания народовольцы получают из мест, где как раз расположено ваше поместье под Петербургом. И мы предполагаем, что полковник Измайлов руководит их действиями.

Я нервно затеребила край оборки платья.

Абсурд какой-то!

Все слова титулярного советника приводили меня всё в большую панику. Не то чтобы я боялась Егорова или того, что мой муж — главарь террористов этой «Народной воли». Мне это было сейчас фиолетово. Я не знала и даже не была знакома с полковником Измайловым.

Но тот факт, что меня просто упрячут в тюрьму или на каторгу за сговор с ним против государя императора, совсем не радовал. Я только попала в этот мир. Даже обрадовалась, что ещё достаточно молода, прекрасна, богата, а тут такое!

Даже моя опороченная репутация фаворитки меня не так сильно волновала. Можно же уехать из столицы, в глушь или, например, за границу, и всё, и кто там знает про твою репутацию? Куда там ездили дворяне в XIX веке на воды в Европу?

В Баден-Баден или к морю в Ниццу или Рим.