Муж — полковник, пытался образумить меня, но не добился в том успеха и в скором времени уехал в родовое поместье под Петербургом, захватив наших с ним близнецов, которых я недавно родила. Со слов Кати, Григорий Николаевич был очень зол на меня и подал даже на развод. Но император по моей просьбе не давал ход делу, потому что статус разведённой дамы автоматически лишал меня должности при дворе и вызывал жестокое осуждение в обществе.

Как сказала Екатерина, разводились дворяне в те времена очень редко, всех случаев в столице по пальцам пересчитать. После этого бывшая жена удалялась или в монастырь, или в дальнее имение и была «похоронена» до конца своих дней для всего света.

Естественно, такого будущего я для себя не желала, потому просила своего царственного любовника — цесаревича — замять дело о разводе. Как ни бесился мой муж от этого, но вынужден был мириться с тем, что его жена обитала при дворе и занимала одни из лучших комнат в Зимнем дворце как официальная фаворитка цесаревича, а он за свои резкие высказывания в сторону августейших особ был выслан из Петербурга и попал в опалу.

В мои обязанности входило только присутствие на балах и приёмах, проводившихся в Зимнем дворце, или когда я сопровождала государыню императрицу в другие дома дворян, и всё. Как я поняла, это было весьма привилегированное положение.

Обычно, как сказала мне Катя, придворные дамы вставали в пять утра и прислуживали царскому семейству до самого позднего вечера: помогая одеваться царице и цесаревнам, причёсываться, писали за них письма, стояли во время трапез рядом, отвечали за их экипажи, сопровождали их в поездках. К тому же придворные дамы ютились по двое-трое в дальних комнатах Зимнего дворца на третьем этаже, которые не отапливались большую часть года. Имели скудную пищу и общую уборную на этаже.

Видимо, я как любовница жила наподобие родственницы царской семьи и весьма вольготно.

..

промо

Лучшая бабушка. Империя Железной леди (1 часть)

E9lEfllI

rutufhNP

Ярослава. Царица Сибирии

acPfQltP

Глава 6

Екатерина также оказалась кладезем всяких сплетен и знаний о моём семействе. Ведь раз в месяц я давала ей три увольнительных дня, и она навещала своих родных в Сосновке, деревне, принадлежащей роду Измайловых. Оттого моя горничная знала, что сейчас происходит в поместье, где теперь жил мой муж с детьми.

Но более всего меня поразили слова Екатерины о моих детях. Их у меня было пятеро. На мой вопрос она как-то странно взглянула на меня, видимо, считая, что я совсем поехала головой, раз спрашиваю о своих детях, но всё же промолчала. А потом начала подробно рассказывать:

— Старшенький ваш, Александр Григорьевич, теперь служит в Преображенском полку поручиком. Николенька в юнкерском училище в Москве, ему же двадцать минуло. А младшие дети с отцом в поместье, в Сосновке проживают. Софьюшке семнадцать, она девица на выданье. А близнецы Володенька и Варенька пока малы. По девять лет им минуло этой весной.

— Ужас… — пролепетала я себе под нос. — Пять детей! А я ведь ещё так молода.

Хотя тут же я вспомнила, что в царские времена женщины рожали по многу детей, что дворянки, что крестьянки.

После слов горничной я снова подошла к зеркалу, так как с обедом я уже закончила, и начала снова рассматривать свою фигуру. Но не было видно, что я рожала пятерых! Моя фигура была подтянута, а грудь даже не обвисла. Правда, она была небольшой, всего второго размера, но, видимо, сыграл тот факт, что грудью детей я не кормила, как и полагалось всем дворянкам.

— А ещё, Зинаида Аркадьевна, сестрица моя сказывает, ну та, что служит в поместье кухаркой, что ваш муж живёт с гувернанткой. Той, что занимается вашей Софьюшкой и малышами.

— Живёт, в смысле спит с ним? — спросила я.

Горничная смутилась, видимо, не принято было говорить такое вслух, потому ранее она, видимо, и употребила это «живёт».

— Да. Вот грех какой.

— Понятно, — протянула я, заканчивая осмотр своего тела, и подошла к шкафу, раскрывая его. — Помоги мне одеться, что ли, Катя. А то день, а я вся растрёпанная какая-то.

Я же начала рассматривать одежду в шкафу. Мне было любопытно, что там лежало у Зинаиды. Всё же она придворная дама и наверняка одевалась по моде и в красивые платья. Я даже воодушевилась, предчувствуя, как сейчас буду мерить её наряды.

— Конечно, как прикажете.

Горничная подала мне новую шёлковую сорочку и я, одевая её, как-то буднично заметила:

— Хотя знаешь, Катюша, моего мужа понять можно. Всё же восемь лет как я не с ним. Он мужчина молодой, у него есть потребности.

— Но вы же всегда говорили, что он «вспыльчивый кобель», и связался с нищей гувернанткой.

— Ну, это не противоречит моим словам.

В этот момент в комнату постучались и вошел седовласый мужчина в пенсне, темном сюртуке и с небольшим саквояжем. Я сразу поняла, что это доктор.