Она глубоко вдыхает, а затем нарочито тщательно разглаживает платье.

— Я не твой питомец, Бо, — говорит она. — Я вам равная, что бы вы там все себе ни думали. Я не просто ваша игрушка. Я могу уйти в любой момент, если меня это перестанет устраивать, — она с тихой гордостью вскидывает подбородок. — Я здесь ради себя, а не ради вас.

«Мне не нужна мышь в качестве питомца».

Дому действительно стоило бы найти пять минут и поговорить с ней. Иден никакая не мышь.

Она — сила, с которой приходится считаться.

А его дурацкий покровительственный план в итоге заставит её уйти от нас.

— Иден, если кто-то из нас заставил тебя почувствовать… если я заставил тебя почувствовать…

Дверь с грохотом захлопывается так громко, что звук разносится по всему дому, обрывая меня и разрушая серьёзность момента.

— ЛАКИ! — ревёт Дом.

Вся краска исчезает с лица Иден, оставляя его белым до самых губ.

Блядь, вот это уже нехорошо. Я бросаю на неё сочувственный взгляд.

Может, Лаки и правда её когда-нибудь угробит.

Без названия

ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 245

Найди самого крупного хищника, какого только сможешь.

А потом спрячься за ним.

— О, дерьмо, — ругаюсь я. Все мысли об их дурацких правилах, о моём месте здесь и о том, что меня держат как приблудную собаку, разом исчезают под натиском ужаса.

Лаки высовывает голову из кухни как раз в тот момент, когда Дом появляется в верхнем коридоре, вне себя от ярости. Через несколько секунд он уже слетает по лестнице и направляется к кухне.

Мне нужно двигаться. Мне нельзя здесь оставаться. Но голова какая-то лёгкая. Невесомая.

Я сейчас упаду в обморок?

Кажется, упаду.

Из-за двери показывается и остальная часть Лаки, на лице у него огромная самодовольная ухмылка.

Дом хватает его за грудки, прижимает более худого мужчину к стене и нависает над ним всей своей широкоплечей мощью.

— Верни сейчас же, Лаки, и я не оторву тебе голову. У нас был уговор.

Я наполовину приподнимаюсь с кресла, не понимая, то ли мне снова броситься вперёд и остановить Дома, то ли просто позволить Лаки получить заслуженных пиздюлей. Пальцы передо мной сцепляются в узел так сильно, что костяшки белеют.

Бо оглядывается на происходящее, откидываясь в кресле, чтобы лучше видеть, и, похоже, его это забавляет. Лаки всё ещё ухмыляется, а его проклятая ямочка подмигивает, как неудачная шутка. Я бросаю взгляд на Бо, будто он может помочь, а он смотрит на меня в ответ, внимательно оглядывая. Я буквально вижу, как у него в голове складываются кусочки пазла.

Лаки прочищает горло.

— Технически уговор был в том, что я не могу забрать это из твоей комнаты.

Это привлекает моё внимание. У меня вырывается тихий болезненный стон, и брови Бо удивлённо взлетают вверх. Мне нужно уходить.

Сейчас.

Дом замирает, а затем поворачивает голову и смотрит на меня. Как в каком-нибудь фильме ужасов, — невольно думаю я, не продолжит ли она сейчас вращаться дальше.

— Ты украла базуку из моей комнаты?

— Я… Ну, я… — отступаю на шаг, шумно выдыхая от нервов.

Бо проводит ладонью по губам, не в силах полностью скрыть ошеломлённое веселье.

Я снова смотрю на Дома, когда его лицо темнеет. Он отпускает Лаки и шагает ко мне, прищурившись в неверии. В каждом напряжённом мускуле читается опасное намерение.

— Ты вошла в мою комнату, — шаг. — Без разрешения, — шаг. — Перерыла мой шкаф, — шаг. — И украла у меня?

Паника. ПАНИКА. Чёрт, почему я не могу пошевелиться? Я застыла на месте, будто меня окунули в лёд.

— Я… Это было пари. Я должна была. Я проиграла и должна была выполнить задание, у меня не было выбора, и я…

Брови Дома опускаются. Выражение у него совсем не приятное.

— Забавно, что Лаки ты боишься больше, — шаг. — Чем меня.

Он уже близко, а меня трясёт. Впервые за много лет я начинаю шептать молитву себе под нос. Ногам пора начать работать. Ещё вчера.

Господи, какой же он огромный. Он всегда был таким большим?

Дом напрягается, и я вижу тот самый момент, когда он решает броситься.

Лаки, видимо, тоже, потому что кричит:

— Беги, Иден!

Дом делает выпад, и я наконец, вздрогнув, с визгом срываюсь с места и уворачиваюсь. Но, пытаясь сбежать, врезаюсь прямо в грудь Бо. С откровенным удовольствием он хватает меня за плечи, а я смотрю на него широко раскрытыми от ужаса глазами.

Когда он успел встать? Как он оказался у меня за спиной?

— Будет проще, если ты покорно примешь наказание, дорогая, — тихо говорит он, и его лицо милого школьного красавчика светится хищным удовольствием.

Я испуганно пищу и, прежде чем успеваю осознать всю тупость, всю невероятную тупость этой идеи, со всей силы пинаю Бо по голени. На его лице появляется полнейшее потрясение, и хватка ослабевает.