Несмотря ни на что, я улыбаюсь краешком губ, наблюдая, как она всё сильнее смущается. Моей тёмной стороне хочется выйти поиграть, но, в отличие от некоторых других, я всё-таки умею себя контролировать, поэтому заставляю себя терпеливо ждать.

— Хочешь задать мне медицинский вопрос? — подсказываю я, сжалившись над ней.

Иден шумно выдыхает.

— Да. Да, медицинский вопрос, — соглашается она, нервно теребя один из своих изящных пальцев. — Я хотела поговорить о… Спросить о… — она прочищает горло. — На днях ты сказал, что можешь меня осмотреть. Чтобы мы могли снова вернуться к разговору о предохранении. Рано или поздно нам всё равно придётся это сделать, верно?

Удивлённо моргнув, я внимательно смотрю на неё.

— Дорогая…

Она торопливо продолжает:

— Я понимаю, что нам нужно подумать об инфекциях и соблюдать осторожность, но ты ведь сказал, что настолько уверен, насколько вообще возможно, что у остальных ничего нет, верно? Я подумала, что было бы хорошо, если бы и я могла сказать то же самое о себе. Но я не хочу тебя напрягать, потому что ты и так очень занят, и мне совсем не хочется, чтобы тебе было неловко…

— Иден… — снова пытаюсь вмешаться я, чувствуя, как внутри поднимается веселье.

Она хмурится, но, похоже, меня не слышит.

— Я даже не уверена, как это вообще делается, когда анализы недоступны. Ты всё равно берёшь мазок? Нет, наверное, в этом не было бы смысла. Значит, полагаю, ты просто должен задать мне вопросы и…

— Иден! — перебиваю я, и в голосе звучит жёсткий властный приказ. — Хватит.

Услышав мой тон, она отшатывается, рот мгновенно захлопывается, а пальцы вцепляются в юбку. В её глазах появляется осознание, а на щеках вспыхивают яркие пятна румянца.

Как бы мне ни нравились её милые, доверчивые взгляды, мне нравится и это… то, как она испуганно дрожит, оказавшись где-то на границе между возбуждением и тревогой.

Скрывая ухмылку, я кладу руку на спинку дивана позади неё. Если она думает, что я весь такой домашний уют и неторопливая речь, — её ждёт потрясение всей жизни.

— Ты хочешь, чтобы я тебя осмотрел, об этом ты просишь? — протягиваю я.

Она молча смотрит на меня, дыша неглубоко. Розовый кончик языка скользит по нижней губе.

— Я… Может быть? — голос у неё великолепный, хрипловатый. Полный желания.

— Это очень осмотрительно с твоей стороны, — говорю я и начинаю играть со свободными прядями её волос. Гусиная кожа поднимает мелкие волоски на её руках. — Готовишься, чтобы мы все могли разложить тебя и заполнить нашей спермой.

Рука Иден взлетает к её горлу, и её пульс бьётся, словно отчаянные крылья, о нежную кожу.

— Бо…

Мой член набухает, и я раздвигаю ноги, чтобы освободить место, притягивая её взгляд. На мгновение её глаза зажмуриваются, затем снова распахиваются, а зрачки расширяются, пока она разглядывает меня.

— Ты хочешь, чтобы я сделал это прямо здесь? — густо спрашиваю я. — Раскрыл тебя и посмотрел, какая ты вся розовая и хорошенькая? Прямо здесь, куда любой может войти?

Мой палец скользит вниз по линии её горла, затем вдоль ключицы, следуя за низким вырезом платья. Подушечка пальца задевает верхнюю часть её груди, и она трепещет.

— Тебя это заводит? Мысль о том, как я кончаю внутрь твоей сладкой киски? Хочешь, чтобы я взял тебя без презерватива? — провожу другой рукой вверх по внутренней стороне её бедра, и её ноги раздвигаются настолько охотно, что мне приходится поправить себя. — Хочешь, чтобы я заполнил тебя? Или хочешь, чтобы я измазал эту красивую грудь?

Дыхание Иден прерывается стоном, когда я пробую её губы на вкус самым лёгким касанием языка.

— Я спрашиваю как твой врач, питомец.

И словно по комнате пронёсся вихрь, я чувствую, как её возбуждение мгновенно гаснет. Она напрягается подо мной, но я уже отстраняюсь, всматриваясь в её лицо.

— Что случилось? — мягко спрашиваю я. — Поговори со мной, дорогая.

Она сводит ноги вместе, отводит взгляд и медленно возвращает сползшую бретель платья на плечо, ничего не говоря.

Наконец она спрашивает:

— Кем ты меня видишь, Бо?

— Кем я тебя вижу? В каком смысле? — тянусь к её руке, но она отстраняется, не позволяя прикоснуться.

У меня внутри всё обрывается, когда я понимаю, что задел её за живое.

Её глаза встречаются с моими — мягкие и серьёзные.

— Какова моя роль здесь?

Я медлю на мгновение дольше, чем следовало, пытаясь понять, какой ответ она хочет услышать.

— Ты здесь ради нас. Чтобы мы могли тебя защитить.

Я понимаю, что ответил неправильно, когда её плечи расправляются.

— Где вы с Домом были на днях? Что произошло во время вашей «стычки»? — она поджимает губы. — Чего вы мне не рассказываете?

— С чего вдруг такие вопросы? Тебе не нужно обо всём этом беспокоиться, питомец, — морщусь я, меняя позу.

Пальцы Иден сжимаются на юбке, губа дрожит… но мне всё равно требуется несколько секунд, чтобы понять, что именно я вижу.

Злость.