— Мы ещё не закончили, Люсьен, — говорит Джаспер, но нотка паники лишает его обычный скрытый приказ привычной силы.

Я останавливаюсь.

— А я думаю, что как раз закончили, — говорю, трескаясь в тысяче мест. — Мы закончили, Джаспер.

Теперь мне остаётся только пережить целое совещание и не рассыпаться окончательно.

Бонус-сцена Джаспера и Лаки:

СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ

*перенесёт вас в конец книги (для возврата сюда там также будет ссылка)*

Эпизод, возможно, содержит спойлеры отношений данных персонажей, хотя спойлером это всё же сложно назвать, ведь там события задолго до данного момента.

В общем, решать вам, — читать сейчас или в конце книги.

ГЛАВА 15

ГЛАВА 15

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 183

Одинокий слишком поспешно протягивает руку каждому, кого встречает.

Оглядевшись, я наконец, хоть и неохотно, вынуждена признать, что больше убирать в комнате нечего. На завтрак я так и не спустилась, хотя кто-то — Лаки? — оставил у моей двери тарелку восхитительных блинчиков, политых растопленным шоколадом, и они хотя бы утолили мой голод.

До ударов я лишь изредка ела что-то с большим количеством углеводов или сахара, хотя я ужасная сладкоежка. Бабушка никогда этого не позволяла, ясно давая понять, что не может позволить себе такие расходы. А Генри… ну, он всё контролировал до мелочей. Поначалу ему нравилось давать мне пробовать всевозможные сладости и деликатесы, которые в детстве я не могла себе позволить. Но со временем они превратились в угощение, — награду, которую я получала лишь тогда, когда особенно его радовала, а случалось это всё реже и реже.

Блинчики Лаки достались мне без осуждения и каких-либо условий, и я смаковала каждый кусочек с почти плотским наслаждением.

Теперь я сияю чистотой, смыв с кожи липкие следы ночного греха. Волосы снова собраны в тугой пучок, а из одежды, которую принесли мне Бо и Дом, я выбрала самое консервативное. Глядя на узкую юбку-карандаш и шёлковую блузку, я скорее напоминаю карикатурную секретаршу, чем кого-то ещё, но по крайней мере создаётся иллюзия профессионализма.

Моя собственная версия защитной брони.

Хотя… то, как юбка сжимает мои ноющие ноги вместе, заставляет меня некомфортно остро ощущать своё тело и то, через что оно прошло за последние двадцать четыре часа. Воспоминания о том, как крепкая хватка Джейкоба впивалась в мои бёдра, заставляют жар завязываться в тугой узел внизу живота.

Смахнув с себя скандальное желание запустить пальцы между бёдер и снять это напряжение, я выхожу из своей комнаты, чтобы исследовать остальную часть дома. Пересекая внутренний балкон, я сворачиваю в коридор по левой стороне. Одна из комнат, зеркальная копия моей, открыта, и на возвышении стоит рояль. Уютные диваны и красивые картины украшают комнату, а из большого окна открывается великолепный вид на лес и горы.

Дальше по коридору, уходящему в каменную толщу горы, три двери закрыты. Их я оставляю в покое. Вполне возможно, это спальни, а я не хочу случайно наткнуться на кого-нибудь, если могу этого избежать. В конце коридора есть ещё одна открытая дверь, и, немного поколебавшись, я захожу внутрь.

Из меня вырывается довольный вздох.

Высоченные книжные шкафы из богатого тёмного дерева тянутся вдоль стен шестиугольной комнаты, а более низкие стеллажи делят пространство в центре. Комната заполнена книгами всех цветов, форм и размеров, а удобные, явно часто используемые кресла для чтения расставлены в продуманных местах. Меня окутывают запахи пыльных страниц, кожаных переплётов и тот ни с чем не сравнимый ностальгический аромат особого клея, которым скрепляют книги. Тёплый свет льётся из-под абажуров, погружая комнату в романтическое золотистое сияние.

Я брожу здесь уже минут двадцать и провожу пальцами по кожаному переплёту «К генеалогии морали» Фридриха Ницше, который, как ни странно, стоит рядом с «Ведьмами» Роальда Даля, когда шипящий механический звук у меня за спиной заставляет меня вскрикнуть и резко обернуться.

Джаспер выходит из металлической двери, а затем книжный шкаф за его спиной медленно возвращается на место.

У меня отвисает челюсть.

В тот короткий миг, прежде чем он замечает меня, в нём что-то кажется неправильным. В линии его рта есть жестокость, в глазах — несчастное выражение, а в медленных шагах — неуверенность. Его привычное самообладание нарушено, словно он балансирует на краю какой-то непостижимой пропасти.

— У тебя… У тебя и правда есть тайный проход. За книжным шкафом, — зажимаю переносицу под очками, пытаясь успокоить участившееся от испуга дыхание. — Я правда только что это увидела?