Доминик смотрит на меня с тенью удивления, и тишину нарушают лишь фоновые звуки игры Лаки. Его губы сжимаются, затем он раздражённо спрашивает:

— Тебе вообще нравилось заниматься сексом?

Джаспер лишь один раз качает головой, даже не дожидаясь моего ответа.

— Она слишком неопытная. Это нам не подходит.

Лаки фыркает, всё ещё не отрывая глаз от игры, пока пробивает себе путь выстрелами через заброшенный аэропорт:

— У неё было сраное дерьмо полдюжины раз в подростковом возрасте. Скорее всего, в одной позе, без прелюдии и с выключенным светом. Целоваться с Бо, вероятно, было главным событием в её сексуальной карьере. С ней всё будет в порядке. Ей просто нужно трахнуться с Лаки.

Я издаю писк от полнейшего унижения.

Хотя вынуждена признать… в целом он довольно точно всё подытожил.

Смешок Бо пробирает меня насквозь. Раздаётся звяканье, когда он ставит стакан на приставной столик. Он наклоняется вперёд, пока его губы не касаются края моего уха, а тепло его груди прижимается к моей спине.

— Это правда, дорогая?

Его тёплое дыхание у меня в ухе заставляет меня вздрогнуть. Нервы трепещут так, как я совсем не привыкла.

— Я… — мой голос ниже, сиплее, чем должен быть.

Рука огибает меня и осторожно забирает напиток из моих пальцев, затем ставит его рядом со своим. Затем его рука снова обвивает мою талию, прижимая к себе. Я слегка извиваюсь в знаке протеста, но Бо исправляет моё положение уверенными движениями, пока только лицо не оказывается повёрнуто вверх к нему. Его другая рука, до сих пор лежащая на моём бедре, поднимается выше, задирая шёлковую рубашку в опасную зону.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя?

От непристойных слов у меня от шока перехватывает дыхание, но мой взгляд опускается к его губам.

— Я хочу… — слова застревают у меня в горле. Я дышу постыдно тяжело.

— Скажи «да», питомец.

Питомец? Мне кажется, это слово должно меня возмутить.

Бо прижимается лбом к моему, и его близость упоительна. Пьяняща.

Возможно, позже меня это возмутит.

— Я… — на вкус его рот был похож на обещание. На грех. Но это наверняка просто от недосыпа. Наверняка всё было не настолько хорошо.

Мне, вероятно, стоит перепроверить.

— Да.

Слово вырывается из меня как вздох, как мольба, и губы Бо изгибаются в ухмылке, когда его ладонь плотно ложится на моё бедро, скользя вверх и внутрь. Напрягшись, я пытаюсь сжать ноги, чтобы зажать его руку, но его колени находятся между моими, и быстрым, грубым движением он раздвигает мои ноги в стороны. Слишком широко. Его другая рука крепко удерживает мою талию.

Я в ловушке. Я обнажена. Доминик наблюдает за мной из-под полуприкрытых век, невозмутимый и уверенный на своём троне. Выражение его лица отстранённое, почти равнодушное, пока со мной так грубо обращаются и раздевают прямо перед ним.

Почему это заводит меня ещё сильнее?

— Охуеть, — хриплое ругательство Лаки заставляет меня повернуться. Он полностью забросил телевизор, и вся ирония исчезла с его лица. Напряжение сжимает его челюсти, пока он смотрит между моих теперь уже раздвинутых бёдер. Без нижнего белья я совершенно обнажена перед ним.

Мои щёки вспыхивают, но, прежде чем успеваю вырваться, рука Бо перемещается, чтобы накрыть мою влажную, шелковистую плоть, и вопреки себе я издаю низкий, прерывистый вздох. Он опускает голову, и его губы скользят по боковой стороне моей шеи, по мягкой коже под ухом. Мои глаза зажмуриваются. Рука на моей талии смещается вверх, сжимая мою тяжёлую грудь через рубашку.

Остановись, остановись, остановись, — скандирует один голос. Они же все смотрят!

Другой голос — более приятный голос, решаю я — хрипло ахает: Знаю. Горячо, правда?

Пальцы Бо сжимаются, чтобы щипнуть мой сосок, скручивая затвердевшую вершину, перекатывая её между пальцами, и мои слабые внутренние протесты умирают в горловом стоне. Это движение причиняет боль. Лёгкая боль и тяжёлое наслаждение пронзают меня. Он подвергает другой сосок той же обработке, и электрические искры заряжают и нагревают мою кровь, пока всё тело не начинает покалывать.

Я извиваюсь — на этот раз не для того, чтобы сбежать, а чтобы прижаться к руке, которая просто покоится на моём обжигающем лоне. Этого мало. Мне нужно гораздо больше. Даже просто удерживая меня в своей ладони, как сейчас, — я знаю, что наверняка покрываю его ладонь своей влагой — я постыдно мокрая. Истекающая соком. Но я хочу, чтобы его пальцы скользили по моим промокшим складкам, мне нужно, чтобы они поглаживали мой клитор.

От моего ёрзания нежные губы на моей коже размыкаются, и зубы въедаются в чувствительную плоть между шеей и плечом. Больно. Жар пронзает меня. Я прогибаю спину со вздохом, когда Бо облизывает след от укуса.

— Сиди спокойно, дорогая, — его голос звучит глубже обычного, с ярким акцентом. — Скажи мне остановиться, если тебе это нужно.