Я моргаю. Он так яростно её защищает. В животе начинает неприятно крутить. Это совсем не похоже на старые чувства, давно покрывшиеся пылью.

— Она вела себя по-мудацки, и я никогда не мог понять, специально она это делала или нет. Есть причина, по которой остальные трое её ненавидят, Дом. Они не просто однажды утром проснулись и решили её возненавидеть. С тобой и Томасом она всегда была другой. Мягче. А с остальными… — Бо замолкает.

Мне не следует вот так подслушивать. Я не должна узнавать о них таким образом.

Но я всё равно не издаю ни звука.

— Не то чтобы остальные были невинными. Лаки, блядь, подложил ей в кровать змею.

Я изо всех сил прикусываю губу, чтобы не хихикнуть. Лаки ни разу не подкладывал змею в мою кровать.

Ну, по крайней мере, не ядовитую.

Бо фыркает.

— Это был уж. Совершенно безобидный. И ты знаешь, что он сделал это только потому, что она всё повторяла, будто он слишком мягкий, чтобы прикрывать кому-то спину. Она прямо сказала ему, что ему стоит оставаться с женщинами и детьми, пока они с Томасом ходят в рейды.

Дом резко останавливается, и я едва успеваю затормозить, прежде чем выйти из укрытия. Сердце колотится, а затем немного сжимается при мысли о Лаки. Я видела его в деле, и он такой же свирепый и способный, как любой из них.

— Она шутила. У неё язык без костей, но она просто шутила, — говорит он, хотя звучит неуверенно.

Бо презрительно фыркает.

— Ага, очень смешно. Я прям ухохатывался, когда видел, как ему было больно после этого. Даже не знаю, как она всегда умудрялась находить самое уязвимое место у человека, но в этом она была настоящим профессионалом. Я думал, Джаспер прикончит её на месте.

Дом долго выдыхает.

— А ты? — тихо спрашивает он. — С тобой она тоже так поступала?

— Она… — Бо стонет. — Послушай, она никогда не хотела слишком сильно на меня давить, потому что знала, насколько мы с тобой близки. Но какой бы очаровательной и потрясающей в постели она ни была, когда мы были втроём, меня словно кирпичом по лицу ударило, когда она потом ясно дала понять, что я ей не интересен. Она хотела тебя, Дом, и Томаса, а стоило тебе исчезнуть, как она, блядь, очень чётко проводила границы.

Тошнота в животе усиливается. Потрясающая в постели. Ну это просто… замечательно. Наверняка она знает кучу всяких изощрённых приёмов.

Может, и к лучшему, что моя ночь с Бо сорвалась. Чёрт, почему я не потратила больше времени на то, чтобы Джейк или Лаки показали мне, как быть потрясающей? Я так увлеклась самим фактом того, что я с ними, что даже не подумала о том, какой мне следует быть с ними. Нужно было делать заметки. Совсем на меня не похоже — ничего не изучить заранее.

Я начинаю всерьёз жалеть, что пришла сюда, и вовсе не по тем причинам, которых боялась.

Теперь я точно не могу позволить себя обнаружить.

— Бо…

Бо перебивает Дома:

— И я не понимаю, почему ты до сих пор её защищаешь. С тобой она сделала ровно то же самое. Как только решила, кого хочет, она оставила тебя позади.

— Всё было не так, — тихо говорит Дом. — Она имеет право решать, с кем хочет быть. Она никогда не скрывала, что хочет и Томаса тоже.

— Удивлён, что вы двое просто не стали её делить, — бормочет Бо, и горечь в его голосе заставляет меня поморщиться.

Через мгновение Дом говорит:

— Этого никогда бы не произошло.

На некоторое время между ними повисает неловкая тишина, пока они продолжают идти, и мне приходится ускориться, чтобы не отстать.

Наконец Бо вздыхает.

— Думаю, она бы этого не сделала, если тебе от этого станет легче. Если уж она о чём-то и заботилась, так это о безопасности наших людей. Рядом с ней гражданские чувствовали себя в безопасности. У неё это получалось лучше, чем у любого из нас — поэтому половина из них и ушла с ней. Я согласен, она бы нас не сдала.

Сдала их? Мне явно не хватает какой-то важной части информации. Нужно было догадаться, что мне рассказали не всю правду.

— Спасибо, — говорит Дом.

Они замолкают, а я продолжаю идти за ними, разбирая по кусочкам каждую деталь их разговора.

— Может, заодно проверим C18? — спрашивает Бо, и они оба останавливаются.

Я замираю на полушаге, вздрогнув сильнее, чем следовало бы, когда он нарушает тишину.

— Она в стороне, — отвечает Дом, но, похоже, обдумывает это.

— Но если они пойдут через перевал в каньоне, то выберут именно тот путь. До Бристлбрука дольше, зато, чёрт возьми, гораздо легче, чем по этому маршруту. Велика вероятность, что они постараются обойти эти скалы, верно?

Я хмурюсь. Кто такие «они»?