Я сильнее сжимаю отвёртку и представляю, как вонзаю её ему в шею. Она достаточно длинная — наверное, можно пробить прямо через гортань.

— И говорят, и говорят…

— Тебе больше заняться нечем?

— Не особо. Оружейный сарай забит. Иден сегодня проводит время с Джаспером, — он морщится и смотрит в пол. — Наверное, хотела с ним всё уладить.

Ну конечно, она с Джаспером.

О чём вообще эти двое могли спорить? О том, вкуснее ли икра с крекерами или её лучше есть с тех крошечных серебряных ложечек, с которыми они, наверное, родились?

Настроение портится ещё сильнее, пока я пялюсь на мотки проводов, которые разглядываю уже несколько недель. Его высочество именно тот тип мужчины, от которого такая принцесса, как она, потечёт: со своими модными книгами, модной причёской и дипломами. Из тех парней, которые говорят всякое вроде «экзистенциальный» и «высокопарный».

Я замечаю свои измазанные мазутом пальцы и хмурюсь. Выбравшись из машины, снова захлопываю дверцу, даже не пытаясь закрепить панель обратно. А смысл? Эта чёртова штука сломана окончательно. Проще вообще выкинуть её отсюда.

Лаки смотрит на меня с того места, где всё ещё валяется после того, как я его толкнул.

— Почему бы тебе не свалить и не поиграть с ними?

Им бы наверняка понравилось. Самое раздражающее существо на планете, но все просто обожают Лаки. Райан был таким же. Наверное, только поэтому я до сих пор по-настоящему не проломил ему голову.

— Не, мне и тут нормально, — рот Лаки кривится так, как я привык видеть в зеркале.

Я хмурюсь ещё сильнее, глядя на него. Я не занимаюсь всей этой сентиментальной хуйнёй.

— Она сказала мне, что проведёт день с тобой, — говорю я, сам толком не понимая зачем.

Утром она вошла вся хорошенькая, с розовыми от мороза щеками. Какая-то идиотская часть моего мозга решила, что она вернулась сюда поработать со мной. Но это действительно было тупо. Тот день был разовым. Она пряталась от Дома, и ей понадобилось, чтобы большой страшный монстр её защитил.

Если бы она действительно хотела провести с кем-то время, ко мне бы она не пришла.

Сегодня утром она принесла завтрак и сказала, что собирается провести день на солнце с цирковой крысой. И это хотя бы имело смысл. Ей не место в этом грязном, тёмном месте. Если уж на то пошло, я начинаю думать, что и мне здесь не особо место.

— Правда? — Лаки садится и обхватывает руками колени, на лице появляется странное выражение. — Наверное, передумала.

— Ну да, зато ты хотя бы попал в короткий список, — бормочу, чувствуя, как обида застревает в горле.

Лаки моргает, и его брови взлетают вверх. Я снова хмурюсь и прикусываю язык, отворачиваясь и опять убирая инструменты. Видимо, сегодня мой рот решил нести всякую херню.

— Да какая разница. Мы и вдвоём можем отлично повеселиться! — с невыносимой жизнерадостностью заявляет Лаки.

— Отъебись.

Он вскакивает и усаживается на верстак рядом со мной. Задницей прямо на мою любимую тряпку.

— Да брось, тебе же наверняка уже осточертело торчать здесь весь день. Пойдём со мной спарринговаться. Я заржавел.

— Я тебя убью, — тяну я тряпку на себя.

— Ты пытаешься убить меня, я пытаюсь убить тебя — для чего ещё нужны друзья?

Он приподнимает одну ягодицу с ткани и делает глазами какое-то огромное умоляющее выражение. Я с хмыканьем выдёргиваю тряпку из-под него.

— Мы не друзья.

— Ну вот теперь ты просто грубишь, — прижимает Лаки ладонь к груди.

— Подвинься.

— Нет.

— Вон. Отсюда, — прожигаю я его взглядом.

— Не-а, — разглядывает он свои ногти.

— Да ёб твою мать! — взрываюсь я. — Мы не друзья.

Оттолкнувшись от верстака, оглядываю амбар, не понимая, что делать дальше. Неприятная боль в груди, которая мучает меня последние несколько недель, становится горячей. Потом залезу в запасы дока.

Наверное, изжога.

Я вытаскиваю из бокового кармана старый складной нож Райана и начинаю крутить его между пальцами, но у меня никогда не получались эти трюки так же хорошо, как у него.

— Думаешь, я не понимаю, что я просто какой-то парень из того же полка, который случайно оказался рядом, когда всё полетело по пизде? — фыркаю я. — Мне плевать. Вы все там друзья по пижамным вечеринкам, заплетаете друг другу косички или что вы ещё делаете — да пожалуйста. Что бы там вас ни заводило. Но. Оставьте. Меня. Блядь. В. Покое.

Выплеск злости приносит облегчение. Всегда приносит. Но под ним остаётся мерзкое, грызущее чувство в животе. За эти годы у меня было немало стычек с парнями. Всегда было довольно очевидно, что в их маленькой героической стае прекрасных лебедей я — гадкий утёнок.