СЕМЕЙСТВО КРИПКЕ НЕ ПРЕПОДАВАЛО в Кембридже. Им и в самых безумных мечтах не светило туда попасть: для английской академической среды они были анафемой. Крипке работали в Беркли как художники и иллюзионисты, а там столь дикая и нетрадиционная магия поощрялась. Магнолия Крипке писала маслом и акварелью. Никомах Крипке показывал магические фокусы, основанные на ловкости рук. Они принадлежали к числу редких учёных, способных заполнить и зал в Лас-Вегасе, и аудиторию в Гарварде. Одной лишь чёрной и белой краской они создавали внутри чулана лабиринты, заставлявшие вошедших чувствовать, будто те бродят по целому внутреннему двору. С помощью одних зеркал и света убеждали зрителей, что те перенеслись на десятилетия в прошлое.

Из-за коммерческого успеха многие представители академического истеблишмента пренебрежительно относились к научным трудам Крипке. В конце концов, золотое правило академической среды гласило: чем выше популярность среди широких масс, тем ниже непременно должна быть ценность исследований. Элис с этим не соглашалась. Более того, в студенческие годы она была в некотором роде фанаткой Магнолии Крипке, как и многие молодые маги её поколения, и считала, что за помпезностью и зрелищностью семейства скрываются по-настоящему головокружительные прорывы в теории. Но большинство коллег видело в Крипке сплошной дым и зеркала: артисты, а не серьёзные мыслители. Руководство Беркли, похоже, было того же мнения. В тот самый год, когда Крипке с аншлагом провели гастрольный тур по Северной Америке, им отказали в постоянных должностях. Недостаточный вклад в науку. Надо было меньше развлекаться в гастрольных автобусах и больше публиковаться.

Возможно, именно это унижение заставило Крипке на пять лет исчезнуть из поля зрения публики — ходили слухи, что после потери университетских должностей они взяли частное финансирование у миллионеров-дилетантов, — а затем вернуться ради одного эффектного представления в Королевском Альберт-холле. Их новый трюк, объявили Крипке, — вернуться из Ада.

За несколько недель до представления они разослали приглашения по всей стране — загадочные, совершенно чёрные листки со словами «В АД И ОБРАТНО» и подзаголовком: «Профессора Никомах и Магнолия Крипке».

Пришло лишь несколько учёных. Как слышала Элис, большинство оттолкнула эта дешёвая погоня за вниманием. Крипке пригласили троих членов правления Королевской академии магии — именно столько свидетелей требовалось для подтверждения действенности любой новой магической техники, — но все трое отказались. Вероятно, Крипке устроят роскошное готическое зрелище: свет, адское пламя, может, «вызовут» парочку демонов. Красивое представление, но не настоящая магия.

Поэтому никто не ожидал, что на глазах у тысячи зрителей Никомах и Магнолия Крипке аккуратно перережут друг другу сонные артерии, лягут на сцену и истекут кровью.

Научное сообщество немедленно отмежевалось от случившегося в Лондоне. Это не магия, а пошлая театральщина. Большую роль сыграла Международная конференция магии. Нельзя было допустить, чтобы репутация Крипке потянула на дно всю область. Магия так далеко ушла от времён, когда её клеймили как псевдонауку и колдовство, а языческая, сатанинская зрелищность работ Крипке наносила огромный ущерб её легитимности.

Все сошлись на том, что Крипке лишились рассудка. Какая удобная версия. Магия, особенно подобного рода, заставляла терять связь с реальностью. Первое правило, которое усваивал каждый аспирант: в основании любого парадокса лежит истина. Нельзя до конца верить собственной лжи — иначе утратишь власть над пентаграммой. Магия должна обманывать мир, но не самого мага. Следовало одновременно удерживать в голове два противоположных убеждения. Следовало знать обратную дорогу.

Но Никомах и Магнолия жили внутри всё более сложных паутин фантазии. Конец был неизбежен: они окончательно потеряли связь с реальностью, сами поверили, будто властвуют над жизнью и смертью. Магами они больше не были. Теперь они стали обычными шарлатанами, заблудившимися в собственных иллюзиях.

И потому, когда Крипке умерли, академическое сообщество проводило их без особых церемоний. Никто не выпустил ретроспективу их работ, не составил юбилейного сборника, не назвал в их честь ни одной именной профессорской должности. Двое аспирантов Крипке бросили учёбу. Один устроился художником по визуальным эффектам в Голливуде, другой, по последним сведениям, жил в коммуне неподалёку от Пало-Альто.

Элис знала о Крипке, потому что фанатично изучала всех и всё, что хотя бы косвенно относилось к путешествиям в Преисподнюю. Она нашла рваный, залитый кровью экземпляр программки представления в Королевском Альберт-холле, небрежно скомканный на дне архивной коробки. Нашла те немногие исследовательские записи Никомаха и Магнолии, которые были доступны публике; остальные исчезли после продажи семейного дома Крипке. Неудивительно, что Питер не узнал имён. В конце концов, незачем изучать тех, кто отправился в Ад и не сумел вернуться.