Лодочник повернулся и помог подняться Питеру как раз в тот момент, когда Ткачиха бросилась к берегу.

— Вернитесь! — Шелка раскинулись от её талии, словно тянущиеся руки. — Я с вами ещё не закончила.

— Я с вами ещё не закончила, — передразнил лодочник. — Отвали, ревнивая корова.

— Владыка Яма покарает тебя за это!

— Владыку Яму ты раздражаешь сильнее, чем я. Прочь, гарпия! — Лодочник оттолкнулся шестом от берега, и баржа отошла как раз в тот миг, когда Ткачиха достигла кромки воды. Лодочник направил копьё ей в лицо и тоже обрызгал. Элис не знала, какой эффект это должно было произвести, но Ткачиха зафыркала, вытерла лицо и отступила.

Шелка взорвались на берегу и заполонили воздух, словно щупальца кракена: пульсировали, тянулись. Элис отшатнулась, отмахиваясь от ткани. Но лодочник оказался быстрее. Чёрный корабль ворвался в самое сердце Леты, и усики отпрянули, обожжённые шипящими брызгами.

На берегу Ткачиха запрокинула голову и расхохоталась.

— Удачи, — крикнула она, — неверные любовнички. Она вам понадобится!

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Держитесь крепче! — Лодочник упёр шест в берег, и лодка резко накренилась. Элис налетела на Питера, а тот — на перила.

— На перекатах здесь опасно. Сейчас выведу нас с мелководья…

Судёнышко опасно плясало на водах Леты, но лодочник, похоже, умел удерживать его на плаву. По всей палубе Элис видела разнообразные средства навигации: несколько шестов разной длины, два весла, штурвал и даже подозрительно современный мотор на аккумуляторе. Судно словно слепили из прогулочной плоскодонки, вёсельной лодки и парусника сразу. Лодочник забегал по палубе, ставя паруса, затем проделал нечто сложное с рулём, и вскоре лодка уже бодро пыхтела вдоль берега. Тогда он отложил шест, вышел вперёд и оглядел гостей.

— Привет! — Лодочник стянул маску. Перед ними оказалось худое приветливое лицо с большими карими глазами. Лодочник оказался лодочницей.

— Добро пожаловать на борт «Нейрата». Я Элспет.

Элис знала это лицо. Знала это имя.

Вообще-то знать его она не должна была. Все упоминания об Элспет вычистили из архивов кафедры. По стенам кафедры висели фотографии каждого набора в рамочках — кроме выпуска 1975 года. Все преподаватели охотно делали вид, что Элспет никогда не существовала. Но слухи сохранились, передавались от курса к курсу, и, когда настала очередь Элис узнать тайну, она, как до неё многие другие, не удержалась: отправилась в университетскую библиотеку и разыскала на микрофильме ту же статью из «Кембридж дейли» с размытой фотографией этого лица — упрямого, прекрасного в профиль, с тёмными глазами над угрюмо надутыми щеками.

Элспет Байес. Бакалавриат в Рэдклиффе, магистратура в Беркли; аспирантка Джейкоба Граймса, специализация — математика и логика. Всё это Элис помнила по первому абзацу статьи в «Кембридж дейли». Элспет умерла за десять лет до приезда Элис.

Элис прекрасно знала эту историю. Знала все жуткие подробности, с каждым пересказом всё глубже врезавшиеся в общую память, — настолько леденяще точные, что они не могли не оказаться правдой. Говорили, одним зимним утром женская восьмёрка клуба Леди-Маргарет отправилась на Кем тренироваться перед гонками «Бампс». Когда гребчихи возвращались в эллинг, рулевая заметила в воде что-то тёмное — мусорный мешок? комок листьев? — и успела скомандовать: «Стоп!» Гребчихи воткнули вёсла в воду и остановили лодку. Тук-тук-тук-тук. Четыре весла правого борта одно за другим ударили по тёмному предмету, когда лодка по инерции проплывала мимо и разворачивалась вдоль берега. Говорили, сначала только рулевая поняла, что произошло, ведь лишь она сидела лицом вперёд; все остальные уже выбрались и разбрелись к эллингу, когда рулевая на дрожащих ногах вывалилась из лодки и без чувств рухнула на берег.

Вызвали экстренные службы, записали показания, а поскольку незадачливая рулевая в предыдущем семестре прошла обзорный курс для студентов по прикладной магии, в посиневшем, распухшем теле быстро опознали Элспет Байес. У этой страшной истории был пуант, который никто не забывал повторить вполголоса за пивом и картошкой: «А тренер сказал: если до этих ударов она ещё не была мертва, то теперь уж точно».

Вскрытие не выявило признаков преступления. Элспет не душили, не избивали, ножевых ран на теле не было. Она была полностью одета; мокрая одежда плотно облегала тело. Следов сексуального насилия тоже не обнаружили. Оставалось заключить, что Элспет по собственной воле утопилась в реке Кем, а записка, позднее найденная в её комнате и написанная её рукой, подтвердила вывод полиции: Устала — я так устала — и теперь могу лишь уйти во тьму. Скажите им, что мне жаль. Скажите ему —

Но напечатали лишь это.