Профессор Граймс никогда не говорил об Элспет. На конференциях Элис встречала нескольких его бывших учеников — неизменно высоких молодых мужчин с низкими голосами, непринуждённо смеявшихся в обществе профессуры, как умеют только молодые преподаватели на пути к постоянной должности. Они хвастались тем, что пережили Граймса, а Граймс в ответ хвастался их достижениями. Окончив аспирантуру под его руководством, человек вступал в редкий закрытый клуб самодовольных ветеранов с золотым будущим, для которых имя Элспет ничего не значило.

Но Элис нашла архивные материалы. Какое-то время — около полугода назад — эта история не давала ей покоя, и целую неделю она просматривала в университетской библиотеке микрофильмы городских газет, останавливаясь всякий раз, когда встречала слова «тело», «Кембридж» и «самоубийство». Ей было необходимо узнать, правдива ли история Элспет и, если да, какая слабость погнала её в реку. Была ли у неё склонность к самоубийству — или в лаборатории что-то произошло? Насколько тонка на самом деле граница между тем и другим — и выживанием? У студентов имелись собственные версии, и каждый пересказ предлагал новый мотив. Провалила устный экзамен. Получила отказ в публикации. Не взяли на работу в Дарем. Но газетные заметки были до обидного кратки и отделывались расплывчатыми банальностями. Трагическая история. Хрупкая девушка. Аспирантура подходит не всем.

— А-а-а! — Архимед радостно завыл и ринулся вперёд, проскользнув между ног Элспет, словно между стойками слалома. Та восторженно рассмеялась, опустилась на колени и почесала ему голову.

— Ну привет!

Архимед замурлыкал. Элспет сияла, глядя на них снизу вверх. Элис с удивлением обнаружила, что она красива. На газетной фотографии Элспет выглядела суровой и невзрачной, но вживую в ней было живое, птичье очарование: она двигалась порывисто и часто моргала. Элспет в точности соответствовала вкусу профессора Граймса: стройная, недокормленная, тёмные волосы собраны в балетный пучок. От этого узнавания у Элис болезненно скрутило живот.

— Значит, вы маги? — Элспет оценивающе их осмотрела. — Иначе быть не может. Повсюду пятна мела.

— Питер Мёрдок, — представился Питер. — А это… — На Элис он не посмотрел. — Элис Ло.

— Питер и Элис. Очень приятно. — Элспет по очереди схватила их за руки и энергично пожала. Ладонь была тёплой и влажной, и Элис вздрогнула, ощутив её плотность. Джордж Эдвард Мур позавидовал бы такой фактуре.

— Ты знакома с Архимедом? — спросила Элис.

— А кто с ним не знаком? Иди сюда, сладкий. — Элспет раскрыла объятия. Архимед прыгнул к ней и уютно устроился на груди.

— Так. Рамануджан, верно? Да. Умно. Вы, знаете ли, первая пара на моей памяти, у которой и правда получилось. Все неизменно застревают на модификациях Сетии — математики не хватает. — Слова лились изо рта Элспет без пауз и знаков препинания; она будто не замечала, что говорит целыми абзацами. Возможно, так действовало десятилетие одиночества. Возможно, они были первыми, с кем Элспет заговорила после смерти. Её взгляд жадно метался между ними, впитывая лица.

— В мои времена путешествие в Ад было повальным увлечением. Все грозились туда отправиться, но ни у кого так и не получилось, и первые несколько лет я сидела у того моста, смотрела и ждала, когда кто-нибудь всё-таки переберётся. Лет через пять решила, что все просто перестали пытаться. Так во что вам это обошлось?

Она умолкла настолько внезапно, что Элис не сразу поняла: им задали вопрос.

Выждав мгновение, Питер ответил:

— Половина нашей естественной жизни.

— Должно быть, вы очень этого хотели.

— Мы здесь, чтобы… — начал Питер.

Но Элспет продолжала тараторить:

— Интересно, как это действует. Вы постареете раньше времени? Смерть уже поселилась внутри, словно рак? Или в пятьдесят с вами произойдёт какой-нибудь ужасный несчастный случай? Может, земля просто разверзнется под ногами и Преисподняя вас проглотит?

Обо всём этом она рассуждала без малейшего подобия такта. Элис её понимала: после десятилетия в Аду тактичность, вероятно, переставала казаться важной.

— Э-э… понятия не имею, — ответил Питер. — Надеюсь, последнее нам не грозит.

— Наверное, всё-таки немного страшно, — сказала Элспет. — Стукнет сорок, и каждый день гадаешь, не свалишься ли завтра от инфаркта…

— Что это были за твари? — перебила её Элис. Раз уж Элспет собиралась тараторить без умолку, разговор стоило направить в полезное русло. — Ты явно встречала их раньше…

— А, я называю их бродяжками. — Элспет поморщилась. — Костяные механизмы. Ими движет сила, превосходящая моё понимание, зато они боятся Леты — как вы уже заметили. Это помогает. Я целую вечность собираю флаконы с распылителями. — Она взмахнула посохом. — Этот раньше был флаконом духов. «Диор». Понюхайте.

Они послушно принюхались.

— Приятный запах, — сказал Питер.

— Но кто ими управляет? — спросила Элис. — Какое-то божество?

— Хуже. Маг. — Элспет опустила посох. — Кто-нибудь из вас слышал о семействе Крипке?

— Нет, — сказал Питер.

— О господи, — одновременно с ним выдохнула Элис.