Виктор поднялся, хрюкнув, как свинья, когда потянулся за своей мантией и накинул её на себя.

Я невольно посмотрела в его сторону. Роскошный бархат неровно лёг на его изуродованную фигуру, словно занавес, пытающийся скрыть кошмар. Я отвернулась. За одну жизнь я уже насмотрелась достаточно. Но теперь это была моя жизнь. Мне придётся к этому привыкнуть. В Чёрной Крепости нет места для слабых.

Он подошёл к двери и рывком распахнул её.

— Дэвис, — рявкнул он охраннику, стоявшему в коридоре. Тому самому, который, вероятно, всё это время нас слушал. — Пора. Приведи моего племянника. Тащи его сюда силой, если потребуется. Скажи ему, что директор Ким желает его видеть и передаёт привет.

В ответ послышалось невнятное бормотание, затем звук удаляющихся шагов. Виктор повернулся ко мне. Его взгляд задержался на моих руках, пока я застёгивала платье. На ужасное мгновение мне показалось, что он собирается велеть мне снова лечь на кровать.

Затем он улыбнулся почти с тоской, насколько вообще способен тосковать вампир, проживший дольше, чем любой высококровный имел право прожить.

— Всему хорошему приходит конец, — сказал он голосом, напоминающим кладбищенскую пыль. — Даже моему времени с тобой, моя драгоценная жемчужина. — Он повернулся к двери. — Пора преподнести моему дорогому племяннику восхитительный сюрприз.

Затем он ушёл, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Снаружи уже занял пост другой охранник. На мгновение мужчина заглянул внутрь, но мой взгляд заставил его убраться.

Я стремительно подошла и захлопнула дверь, затем разгладила перед платья. Мои руки дрожали. Я заставила их успокоиться. Я приму ванну и смою запах своего нового мужа в сток вместе с каждым воспоминанием о его прикосновениях.

А потом сделаю это снова. И снова.

Я могла это выдержать. Я могла сыграть их королеву-тирана.

Пусть все смотрят.

Пусть все увидят.

Глава 1

Я летела.

Ну, не совсем. Я подпрыгивала. Подвешенная в каком-то подобии перевязи, я покачивалась с каждым тяжёлым шагом моего опекуна. Я размахивала руками — пухлыми, нескоординированными, совершенно восторженными, а мои ноги с не меньшим рвением лягали открытый воздух. Я слышала визг. Громкий. Радостный.

Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что этот звук исходит от меня.

— Полегче, маленький медвежонок. — Голос был тёплым рокотом, знакомым и успокаивающим. — Не обязательно так сильно радоваться каждый раз, когда ты меня видишь.

— Думаю, она ещё не так привыкла к говорящим медведям, как мы с Морган. — Голос был густым и глубоким и доносился откуда-то позади меня. Мужской голос. Голос мужчины, державшего меня. Сильная рука поднялась, проверяя ремни этого приспособления. Какой-то переноски для младенца. Я потянулась к руке, попискивая и извиваясь. Всё затряслось, когда державший меня мужчина рассмеялся. Он позволил мне поднести его пальцы к своему лицу. От них исходил тёплый, землистый запах. Сосна и сандал. Безопасность.

Я не могла повернуться, чтобы увидеть его. Но от него исходило тепло, словно от солнечного света. Я знала, кто меня держит. Я чувствовала его, ощущала его присутствие. Он был любовью. Моим дядей. Моим защитником. Дрейвеном.

— Извивается больше, чем лиса в курятнике, — вновь прогремел огромный голос.

Я с восторгом подняла взгляд, когда огромный бурый медведь посмотрел на меня сверху вниз, а затем наклонился и ткнулся своим прохладным влажным носом в мой, пока я булькала и хватала воздух от восторга. Тёплый летний ветерок пронёсся через поляну, и я закрыла глаза. Когда я открыла их снова, что-то серебристое привлекло моё внимание. Волосы, похожие на мерцающий лунный свет, струились по её спине. Моя тётя, Морган.

Она была одета по-королевски, в роскошное алое платье с золотой отделкой. Она стояла прямо, склонив голову в разговоре с молодой женщиной-рыцарем. Полуфейри не могла быть старше двадцати пяти лет, и всё же выражение её лица было задумчивым, а улыбка — тёплой и мудрой.

В рыцаре было что-то острое, что-то с кромкой, как у клинка. В отличие от моей тёти, она была смертной. Она носила свои стальные доспехи так, словно это была её вторая кожа. Её светлые волосы были коротко острижены, лишь слегка завиваясь над ушами. Она внушала страх. Свирепая. Жестокость явно была ей к лицу. Но когда она посмотрела через поляну на меня, в её выражении не было ничего жёсткого. Я видела лишь тепло и привязанность.

Две женщины медленно приблизились ко мне, и их лица были мягкими по-разному — и обе эти мягкости я любила.

Затем Морган наклонилась вперёд. Я закрыла глаза, когда она поцеловала меня в лоб такими мягкими губами.

— Наша маленькая Медра, — прошептала она. — Ох, какая драгоценная...

А потом всё исчезло.