Не было никакого смысла рыдать, скрежетать зубами или жаловаться. Хотя одна или все эти вещи могли бы стать выходом для других девушек. Я была не такой, как они. Никогда не была. Я была особенной. Совершенной. Разве не это всегда говорил мой отец? К тому же, если я проявлю себя здесь и сейчас, он позволит Персису вернуться домой. Он обещал это моему отцу. Поэтому я сидела неподвижно и напряжённо, с прямой спиной, и ждала. Главное — помнить о дыхании. Дышать медленно. Вдох и выдох, вдох и выдох. Подбородок выше. Плечи расправлены.

Моя родословная была чистой. Я была почти богиней. Почти не уступала самой Кровавой Деве, да будет благословенна её кровь. Я была легендой в стенах Академии Кровавого Крыла. Все мной восхищались. Я могла сделать что угодно, и мне всё сходило с рук. Так что и это я могла выдержать.

И всё же, легенда я или нет, я бы отдала каждый шёпотом произнесённый комплимент за одно письмо от отца, в котором говорилось бы, что мой младший брат в безопасности и снова дома.

В комнате было тихо, если не считать тиканья прямоугольных металлических часов на каминной полке. Они были уродливыми и отталкивающими. Стекло над циферблатом треснуло, словно кто-то уронил их, но решил, что выбросить будет слишком милосердно. Они были не в моём вкусе, но никого не интересовал мой вкус. Не сегодня. И уж точно не в этой комнате.

Я заставила себя посмотреть на дверь, когда она открылась. На моём лице уже появилась лёгкая улыбка, которая, как я надеялась, выглядела застенчивой. Я и так знала, кто это. Казалось, вместе с ним в комнату всегда входил холод, словно смерть следовала за ним по пятам. Она ждала его? Или меня?

Он начал говорить так, словно просто продолжал разговор, который у нас шёл всё это время.

— График возобновления работы окончательно утверждён. Студенты прибывают весь день. Персоналу сообщили, что следует говорить.

Он посмотрел на меня так, будто я всего этого ещё не знала, и я послушно кивнула. Он продолжил:

— Драконий Двор в полном беспорядке. С сегодняшнего дня он официально закрыт для студентов. Объявления уже вывешивают. Никому не нужно знать подробности причин.

— Но это проход, — заметила я. — И на него выходит много окон...

Он махнул рукой.

— Пусть идут в обход или ходят снаружи. Какая нам разница? Ты можешь пересекать его, если захочешь. Хотя, скорее всего, свернёшь себе шею, если попробуешь. Повсюду разбросаны камни. На уборку уйдут недели.

Я снова кивнула. Это не имело особого значения. Я знала, почему он хочет держать людей подальше.

Он подошёл ближе. Алая бархатная мантия, которую он носил, волочилась по полу. Он носил её длинной. Думаю, он считал, что так выглядит выше. Крупнее. Внушительнее. Мужчины были такими глупцами.

К тому же Виктору не нужна была мантия, чтобы выглядеть внушительно. Он был чертовски пугающим и с ней, и без неё.

— Они подчинятся, — сказал он.

Я подняла подбородок.

— Разумеется. Мы об этом позаботимся.

Мы. Теперь нас было двое. Больше никаких триад. Больше никакого разделения. Так почему же меня не переполняла радость?

— Такая исполнительная, — одобрительно пробормотал он, окинув взглядом лёгкое платье, которое было на мне. — Завтра для собрания мы используем внешний двор. Ты произведёшь великолепное первое впечатление.

Я опустила взгляд на свои колени и слегка улыбнулась, стараясь выглядеть скромной.

— Я постараюсь. Должно быть единство. Особенно сейчас.

— Я очень ценю наше единство, — сказал он. Мне даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять: он пытается улыбнуться. Я сдержала дрожь. — Ты, должно быть, с нетерпением ждёшь своей новой роли, — добавил он.

— Вы оказали мне честь. Возвысили меня. Я вас не подведу, — ответила я.

— Разумеется, не подведёшь. Ты бы не осмелилась. — Слова были произнесены легко. Но у меня скрутило живот.

— Дом Мортис обезглавлен. О чём только думала Кэтрин, исчезая таким образом? Чистое политическое самоубийство. — Он усмехнулся. Многие события последних нескольких дней привели его в ярость, но не это. Это доставляло ему удовольствие. Редкая возможность.

— Отсутствие Кэтрин делает Дом Мортис уязвимым, — согласилась я. Я знала, что он не захочет обсуждать, куда ушла Кэтрин. И кто ушёл вместе с ней.

— Она хорошо подготовила свой Дом. Ты обнаружишь в них преимущество, которое только и ждёт, чтобы им воспользовались.

Я уже сама пришла к этому выводу. Кэтрин всегда поощряла хитрую жестокость среди своих любимчиков. Теперь, когда её не было, они стали потерявшимся стадом злобных маленьких овец, ищущих того, за кем можно следовать, того, кто поведёт их.

Кого-то вроде меня.

Он снова двинулся вперёд. Ближе к кровати. Теперь я видела его краем глаза, лишь очертания его силуэта.

— Я позволил Блейку завершить Ритуал Расторжения, — сказал он. — Я мог бы этому воспротивиться.

У меня перехватило дыхание. Я постаралась этого не показать. Вдох и выдох. Вдох и выдох.

Блейк.

Он выбрал ту сквернорождённую девушку вместо помолвки, которую наши родители устраивали годами.