Несмотря на привычку срываться на подчинённых, она и правда была мягкосердечным человеком.

Невилл лизнул её запястье в знак благодарности, поднял на неё взгляд, позволяя своим глазам широко сиять признательностью. Губы поварихи медленно разомкнулись, и на них появилась лёгкая улыбка. На этом обмен был завершён. Вечер поварихи станет спокойнее. Её будут меньше раздражать глупые ошибки окружающих. Она будет чуть более склонна к снисходительности.

Что же до всех остальных? Невилл выскользнул из кухни. Для остальных всё было так, словно его там никогда и не было.

Поскольку он уже находился в нижних частях замка, то решил осмотреться. Ниже кухонь располагались более глубокие уровни. Места, которые пугали его и над которыми у него не было власти. А ещё были места, посещать которые было опаснее, дальше от центра жизни академии, но которые он тем не менее знал как часть границ своих владений. А любые владения требуют осмотра.

Снова через кухонную дверь. Вниз по ещё одному коридору. Один поворот, затем другой. Путь стал однообразным. Проходы не освещались. Сюда мало кто приходил.

Ещё один поворот, и он оказался в части замка, о существовании которой мало кто вообще знал. Короткий путь. За его ушами возникло покалывание. Ему не хотелось идти этой дорогой, посещать эту часть своего королевства. Здесь таилось плохое. Но это было его обязанностью. Иногда даже от самых тёмных теней нельзя отвернуться. Свет должен проникать повсюду.

Ещё одно покалывание. Его шерсть дёрнулась. Лёгкое давление. Толчок.

Никсарис. Присутствие дракона коснулось его — словно прохладный нос, прикоснувшийся к его собственному. Почти дразнящий жест. Дракон скучал. Был одинок. Унывал. Не впервые и, вероятно, не в последний раз.

Маленький флаффин встряхнул шерстью.

Там была дилемма, загадка, которую предстояло решить. Но сначала его звали тени, и он ответит на этот зов.

Мимо проскочила мышь, и флаффин игриво на неё прыгнул. Мышь побежала дальше, дрожа, но невредимая, пока не добралась до трещины в стене и не юркнула внутрь. Невилл фыркнул, дёрнув носом. При других обстоятельствах мышь могла бы стать вкусной закуской, но совсем недавно он хорошо поел. Он почувствовал доброжелательность к этому скромному маленькому созданию и позволил ему продолжить путь.

Воздух стал холоднее. Сдвиг. Были участки на границах его владений, где камни казались холоднее, чем в других местах. Где ощущалась неправильность. Чёрная Крепость была одним из таких мест.

Некоторое время он шёл вперёд, затем очутился в пространстве за треснувшей колонной и исчез в узком тёмном проходе, которого не помнила ни одна карта и по которому не ступал ни один сквернорождённый или высококровный. В конце концов появился свет — осколок тепла, выглядывающий из-за гобелена. Невилл ткнулся носом в ткань и продвинулся вперёд, чтобы рассмотреть лучше.

Там, сидящая на краю кровати. Девушка снова была там. Та, у которой было разбито сердце. Её волосы тускло поблёскивали в свете камина, немытые и нерасчёсанные. Её взгляд был безжизненным, но она не плакала.

Невилл замер. Желание войти и подойти к ней было очень сильным. Там было что-то. Что-то, что было, что-то, что будет. Он ощущал это очень отчётливо.

Затем раздался голос. Из-за пределов комнаты. Грубый, гортанный, но при этом всё ещё гладкий, как отравленный мёд. Всё в нём было неправильным.

Невилл зарычал — едва слышный звук низко в горле. Он знал, что это лишь маленькая слабость. Он не станет связываться с этой неправильностью. Не сможет. Он слишком хорошо знал пределы собственных возможностей. Он уже достаточно успокоил свой разум, просто убедившись, что он всё ещё действительно здесь. Существует там, где существовать не имеет права. Но было много неправильных вещей, которые всё ещё продолжали существовать. Это было время, когда флаффины были нужны в большом количестве. И всё же, насколько ему было известно, он был единственным.

Толчок повторился. Никсарис. Дракон не имел ни малейшего представления, где находится Невилл, и всё же почувствовал... что-то. Достаточно, чтобы послать предупреждение. Невилл отступил назад, и гобелен качнулся на место, скрывая девушку.

Его шерсть встала дыбом. Он развернулся. Не из страха, нет. На самом деле он боялся очень немногого. Однажды он уже был напуган. Очень сильно напуган. А потом пришла рыжая девушка. Она нашла его на берегу. Она принесла его домой.

И всё же какой-то древний инстинкт, своего рода звериная мудрость, подсказывал ему, что сейчас здесь не место и не время для флаффинов.

Невилл растворился во тьме, бесшумно ступая лапами по камню. Вкус сосисок всё ещё оставался сладким на его шероховатом розовом языке, а ощущение печали девушки всё ещё тянулось за ним следом.

Реган