— Тш-ш, — прошептала я и наклонилась, чтобы чмокнуть его мокрые губы. Он, кажется, задрожал ещё сильнее. Страх. Такое мощное оружие. То, которое снова и снова применяли против меня. — Я наблюдала за тобой довольно долго, Джеймс. Изучала, если честно. Я знаю всё о том, как начался твой роман с мистером Дорелли. Как ты убедил его бросить жену и пятерых детей ради тебя. Контракты, назначение доверенным лицом, ложь. Твой план убить его, что, кстати, очень смело, и твои многочисленные любовники на стороне. Знаешь, почему именно я привлекла твоё внимание? Потому что я это устроила. Я пробиралась в этот дом, смотрела, как ты приводишь женщин и мужчин, слушала, как они очаровывали тебя, а ты в ответ жадно брал их. Каждая часть твоего продуманного, предсказуемого расписания до сих пор сидит у меня в голове. Та таверна, где мы встретились? Ты ходишь туда каждый вечер сразу после ежедневной пробежки. Чуть меньше четырёх миль, начинаешь здесь и заканчиваешь там. Я знаю, где ты предпочитаешь отдохнуть и перевести дух. Что пьёшь. С кем видишься. Знаю всё, Джеймс.

И тут его вырвало. Точно вовремя.

Лживый, хитрожопый кусок дерьма содрогался, и всё его тело, казалось, сжималось от спазмов. Я смотрела с отвращением, на мгновение замолчав. Когда он начал глубоко дышать и поднял обе руки в знак капитуляции, я наконец снова заговорила.

— Я всё равно собиралась тебя ограбить, но не хотела доводить до этого, — прошептала я, и голос почти превратился в мягкое мурчание. А потом, как только очередной сопливый всхлип пополз по его горлу, я отвела локоть назад и впечатала кулак ему в лицо. Как и все остальные, мужчина рухнул, а сознание стало бледным воспоминанием в его голове.

Дальше я быстро занялась его вещами. Три недели назад вскарабкалась по водостоку и пролезла через окно ванной на третьем этаже, которое он всегда оставлял открытым. Меньше чем за час обошла весь дом и отметила всё ценное. Я могла забрать всё тогда, но гордость, отчаянное желание почувствовать себя сильной, всегда заставляли меня делать это именно так.

Промчавшись по дому так быстро, как могла, я схватила всё лишнее, что помещалось в сумку, а корона по дороге свалилась с головы.

Спасибо звёздам, что я наложила на эту штуку почти бесконечное заклятие.

Я выдохнула, закидывая сумку на плечо. Как всегда, она была почти невесомой, моя магия удерживала её в этом месте между нами и звёздами — в эфирах.

— Тебе это с рук не сойдёт, ядовитая сука!

Вздохнув, я повернулась к Джеймсу. У него сильно текла кровь изо рта, рвота испачкала бежевую рубашку на пуговицах, а волосы торчали во все стороны. Я внимательно смотрела, как быстро поднимается и опускается его грудь, как он будто подсознательно ковыряет кутикулу на правой руке. Потом едва заметно дёрнулся его правый глаз.

— Нам не обязательно драться, — выпрямившись, я склонила голову набок и наблюдала, как он будто готовится к атаке. Он никогда даже на занятие по самообороне не ходил, не говоря уже о рукопашной. Но конечно, ни один мужчина не мог позволить женщине взять над собой верх. Они даже не любили проигрывать друг другу. — Ты сейчас сделаешь свою ночь в десять раз хуже.

С рыком, почти звериным, этот идиот бросился на меня.

За миг до столкновения я пригнулась, выбросила ногу и зацепила его лодыжки. Джеймс полетел вперёд, его голова понеслась к полу и встретилась с ним с тошнотворным хрустом. Тело мгновенно замерло, дыхание стало громче, пока он булькал собственной кровью, растекающейся по некогда золотистому коврику у ванной.

Я же сказала, что он пожалеет.

Тяжело вздохнув, я поднялась и подошла к нему. Носком туфли перевернула его на бок, надеясь, что он не захлебнётся, но не настолько заботясь, чтобы действительно помочь. Затем я порылась в сумке и достала свободные чёрные штаны, тёмно-серый плащ, широкую хлопковую рубашку и чёрные ботинки. Через несколько минут я уже была одета и лезла в окно.

Холод водосточной трубы заставил меня прошипеть от боли, пока я медленно спускалась вниз, а мысли унеслись к теневой магии. Как было бы приятно иметь способность переместить себя одной лишь мыслью.

— Ещё одна неделя, Нова, — прошептала я себе, когда ноги коснулись тротуара. — Всего неделя.

Спокойно, пусть и быстрым шагом, я направилась к Арти, зная, что эта добыча принесёт достаточно хотя бы на два месяца приёма хайи. От мысли о таком куше меня переполняло энергией, не терпелось получить монеты, встретиться с дилером и отправиться домой.

Как только ломбард появился в поле зрения, я юркнула за угол, вытащила крошечный флакон из бокового кармана сумки и закрыла глаза, опрокидывая его в рот. Тёмная жидкость обожгла горло, и я поморщилась. Я почувствовала, как мои длинные шелковистые светло-русые пряди скручиваются и укорачиваются, становясь шоколадно-каштановыми, пока формируются кудри. Нос всегда болел сильнее всего. Маленький носик-пуговка снова вытягивался, превращаясь в мой куда более заметный нос. Как только я открыла глаза, их цвет, вероятно, уже поблёк от зачаровывающего зелёного к медово-карему, и я заметила, как кожа темнеет, возвращаясь к своему обычному смугло-золотистому оттенку. Такие сложные зелья, как смена облика, было трудно варить, ингредиенты почти невозможно достать, и их использование всегда выматывало тело. Но сегодняшняя ночь прошла лучше, чем планировалось, и тратить время на сон я не собиралась.

Не желая забыть флакон в сумке и рискнуть появлением плесени, я приказала ему вернуться в лабораторию. Адреналин, бегущий по телу, помогал держать концентрацию. Когда я почувствовала, как стекло исчезло из хватки, улыбнулась.