Раздается шум на первом этаже. Голоса, музыка и смех. А у меня перед глазами наша спальня в багрово-золотистых тонах и резное изголовье постели. Фархад медленно, туго проникает в меня заставляет напрячься. Возбуждение и похоть смешиваются с легким жжением. Закусываю губу.

— Я не стану входить полностью, Вик.

Шепчет Фархад, влажными губами задевает висок. Я вижу его руку, с силой прижимающую мою кисть к простыне. Я чувствую слабый толчок и невольно взвизгиваю.

— Сухо? Я схожу за смазкой.

С облегчением выдыхаю, когда прекращаю ощущать на себе всю тяжесть и напор тела Фархада. Ледяной айсберг мгновенно эволюционировал в огненный смерч. Вылетает из комнаты. Одержимый ревнивец.

Подскакиваю с кровати, растираю ладошками щеки, стараюсь отвлечься и познать красоту нашего двора через большое окно спальни. Поджимаю пальцы на ногах, струной выпрямляюсь. Снова чувствую одеколон Фархада за спиной.

— Алиев, ты не дал мне подобрать трусы. Ревнуешь, бесишься. Я понимаю и поступлю по-умному. Доставай член! Лично гелем намажу, как мне надобно, а уж потом потрахаемся с удовольствием.

— Уверена?

— Да!

Срываюсь на крик, топаю ногой, разворачиваюсь. И не придумали еще слов, чтобы описать мое состояние в первые секунды три.

— Карим Рашидович?..

Одно сказанное слово, схожие голоса. Отец Фархада сменил духи на такие же, как у сына.

Пячусь от него, упираюсь в подоконник. Безмолвная пауза повисает в пространстве. Неловкая, до коликов в правом подреберье. Потею моментально и не знаю, насколько искривилась моя физиономия, глядя на отца Фархада.

Ухмыляется. Прячет руки в карманы брюк. Вскидывая подбородок, оглядывает меня, как товар, с головы до ног. Я узнаю вот эту самую надменность, высокомерие. Фархад смотрел точно так же в первый день нашего знакомства. Сглатываю.

— Вас долго не было, мы подумали, что-то случилось.

— Все нормально.

— Конечно. Я уже понял.

Говорит он. Медленно шагает ближе. Глаз с меня не сводит. А я замираю, в мыслях неразбериха. Что делать? Кого звать? А если позвать, то опозорю свекра. Сучьи пруды… Еще и фантазия страшным кошмаром воплощается в реалии. А брат предупреждал: нехер думать о негативе — сбудется.

За пару метров вытягиваю руку, чтобы обезопасить себя. Ладонь касается груди Карима Рашидовича. Чувствую его учащенное сердцебиение. И это пистец.

— Отец? Что ты делаешь в нашей спальне?

Ооо… Знал бы Фархад, что сейчас я готова кончить только от одного его голоса. Слава Посейдону, он вернулся. Забываюсь, со стоном выдыхаю. Одергиваю руку, выглядываю на Фархада из-за широких плеч Карима Рашидовича. Хорошо, что айсберг не заметил тактильного контакта.

Карим оборачивается к сыну:

— Куда вы запропастились, Фархад? Я волновался, — холодным, бездушным тоном произносит.

— Ты волновался? Серьезно? — так же холодно, подкрепляя издевкой, отвечает Фархад.

Подходит к прикроватной тумбе, кидает в ящик флакончик смазки. У Карима Рашидовича при виде флакончика дергается кадык. Притворяюсь, что меня вообще не существует. Фархад смотрит так, будто мысленно разорвал отца на куски руками голыми.

Мне кажется, теперь я начинаю сходить с ума. Насколько похожи эти два мужчины. Даже вот эти их презрительные гримасы похожи. Но культуришен и почет перекрывают истинные желания Фархада. Он дергает бровью, молча подходит ко мне:

— Идем, Виктория, пора возвращаться.

За пределами комнаты словно другой мир. Веселье и шум. Шуточки моего брата. Только лицо подозрительной Зухры в нашу сторону начисто развеивает остатки сомнений. Мне не кажется. Я действительно понравилась Кариму. Зухра это знает. И Фархад тоже.

— Наконец-то! — с полным ртом зефира громко говорит Женька. — Уважаемая Гюльчатай… — оборачивается к няньке.

— Я Динара, господин.

— Тысячекратно извиняюсь, Динара, неси моего племянничка, пора определяться с именем!

Глава 33.

Динара с взглядом в пол мелкими шажками семенит к лестнице. Брат переводит на меня внимание и, конечно же, замечает, что я будто говна поела. Хлопает ладонью по дивану рядом с собой, мол, садись-ка поближе и нечего водиться с Алиевыми.

Женька не догадывается, что я несколько минут назад предлагала помазать хрен будущему свекру и много чего еще. Очень трудно, но я натягиваю улыбку и под пристальный взгляд Зухры просачиваюсь к брату.

Родственники Фархада беспрекословно согласились на праздник по моему вкусу. Некоторым в новинку пробовать роллы и салат Цезарь. Есть чизкейк вместо привычной пахлавы. Сегодня не будет обсуждения дел по традиции Алиевых. Мужчины совершат необходимое после и без моего присутствия.

Встречаюсь с черными глазами Карима напротив и до зубного скрипа стискиваю челюсть. Мужчина полностью расслаблен, сказала бы даже — самодоволен. Наблюдает, как я взахлеб опустошаю стакан с водой. Не могу найти заднице места.

— А вот и мой сын Мурад! Гордость моя!