Теплые струи стекают по ладоням и запястьям, смывают бархатистую пену.

Зухра ревнует по-черному и переживает, что муж обратил на кого-то внимание. Насквозь вижу ее душонку. Задевает за живое. Наверное, всю жизнь так маялась, хотя лучше было бы начать с себя.

Теплые струи окутывают плечи, грудь, талию. Щекочут. Намыливаю ладони еще раз.

Карим не привык отступать, и гордыня охватила его разум. Судя по нервозной супруге, он никогда не отличался верностью. Их схожесть с Фархадом поразительная. И вот я вовсе не удивлена, почему свекр обратил свой взор именно на меня. Одна кровь, одна внешность, пристрастия. Мужик с огнем играет. Ведь его сын — апгрейд. Усовершенствованная модель Карима. Страшно подумать, что могло случиться, увидь Фархад руку возлюбленной на груди Карима Рашидовича. Мне-то ничего точно. А вот родителю…

Теплые струи стекают по бедрам к коленям, ступням. Хромированный слив наполовину забит моими волосами. Они везде. Фархад по-стариковски бурчит, когда находит их в салоне авто, тарелке и даже на своем нижнем белье.

Гребаный Карим. А я искренне хотела понравиться. Но не так.

Я поднимаю руку, на кончиках пальцев побелела и сморщилась кожа. Сколько я здесь простояла? Час? Может, больше.

Вздрагиваю, на рефлексах прикрываю голое тело. Стеклянная душевая перегородка сдвигается вправо. Холодное освещение нескольких ламп отражается в темном взгляде напротив. Медленно моргаю, щурюсь от воды. Тянусь к серебристому крану.

— Я тебя потерял.

— Все уже ушли?

— Еще двадцать минут назад. Мне стыдно перед тобой, Вик…

— Ты не виноват, — перебиваю Фархада.

Скольжу ступнями по гладкому кафелю. Алиев подает мне руку. Перешагиваю низкий бортик, ищу глазами халат. Алиев отходит назад, прижимается спиной к глянцевой раковине.

Суетливо одеваюсь, пальцами перед зеркалом зачесываю назад мокрые волосы. Спутались, падлы. Через отражение наблюдаю, как Фархад рассматривает свою ладонь. Медленно сжимает в кулак, так же медленно расслабляет. Он ничего не говорит, оно и не надо. Я прекрасно понимаю его без слов.

— Знаешь, Фархад, может, я не умею говорить красиво, как ты, но у Россов есть один непреложный закон: семейную жизнь вести — не хером трясти. Ну и пусть думают и балаболят, что хотят. Мы согласимся, однако все равно по-своему сделаем. А вообще, почему бы Кариму Рашидовичу не взять себе вторую жену? Матушка твоя одобряет. Даже очень!

Шах и мат тебе, свекруха.

Алиев в удивлении приподнимает брови. Тупит секунды три в стену, потом разворачивается и тупит на меня. Ухмыляется.

— Он изменщик. Женился на матушке, потому что так надо было. Их сосватали задолго до моего появления. Ведь она правильная, чистая. Сам же не гнушался нарушать заповеди. К слову, почти все. — Кулак Надменного с силой ударяет по раковине, маленькие безделушки сверху подпрыгивают, с грохотом падают на кафель. — Только после трагедии стал Кораном размахивать, учить меня мудростям. Предатель. Ему никто не приглянется, кроме тебя, Кошка.

Когда-то смуглое лицо Фархада краснеет. Мужчину сковывает ярость. Это вам не шуточки, и моя психологическая импровизация пошла не в то русло.

Подбираю зубные щетки, кидаю рядом с раковиной.

С улыбкой становлюсь напротив Фархада, ладонями касаюсь его плеч.

— Ну так ты сам займись этим вопросом. Подбери жинку по личному утонченному вкусу.

— Непокорную Кошку с мягкой задницей и формами? Матершинницу с добрым сердцем? Таких больше нет, Вик. Хотя…

А вот это мне совершенно не нравится — задумчивый вид и хитрый прищур Алиева. Будто сквозь меня смотрит. Деликатно, но по-Россовски расталкиваю коленкой мужские ноги, упираюсь в пах. Взгляд — огненный разряд — Надменного тут же опускается вниз на мое колено. Скользит по бедру.

— Кошка…

Пульс ускоряется до марафонного ритма. В темных глазах напротив моментально расширяются зрачки, скрывая радужку. Неподдельное доказательство верности. Так смотрят на тех, кого любят. Прошлые мысли стираются без остатка, и я будто опьянела не меньше, чем от пары бокалов добротного виски. Горло обжигает от предвкушения. Жар медленно растекается по телу, заставляет плавиться, сгорать от похоти. Останавливается в животе, скручивается покалывающим спазмом.

— Только осторожней, Фархад.

— Я постараюсь.

Его руки ложатся на мои бедра, поглаживают, задирают полы халата. Тяжкий выдох через стон срывается с губ Алиева. Он полностью стягивает с меня халат, отшвыривает в сторону.

Жарко на пояснице от его ладоней. Фархад рвано дышит и упирается подбородком в мою макушку. Адреналин ускоряет сердце до максимума. Будто впервые собираюсь заниматься сексом. Возбуждение добавляет дрожи в коленях.