- Я думаю, слова бабки ничего не значат, - ответила я, глядя ей в глаза. - Хронический бронхит сам по себе не означает, что женщина не перенесёт беременность. Но делать вид, будто риска вовсе нет, я тоже не стану. Тебе нужен доктор, наблюдение и нормальное питание. Никаких тугих корсетов, душных комнат и поездок в дождь.

- Ты сейчас говоришь совсем как Мотя, - слабо улыбнулась подруга.

- Не вздумай ей рассказать, не то возгордится, - улыбнулась я в ответ.

Зина всё же положила в чай сахару, и ложечка в её дрожащей руке тихо звякнула о край чашки.

- Я хотела осенью заняться домом, - проговорила она и сделала глоток. - Василий нашёл особняк на Петроградской стороне. Небольшой, с садом. Там детская будет возле нашей спальни. Я вчера выбирала обои и вдруг подумала: а если меня в этом доме не будет?

- Будешь. Просто делай всё, что скажет врач. А если врач вдруг нам не понравится, найдём другого. Деньги, связи и возможность выбрать у нас есть. Вот ими и воспользуемся.

- «У нас», - повторила Зина, и её губы задрожали.

Я обняла её. Подруга прижалась ко мне, уткнулась лицом в плечо и несколько минут молчала. Потом отстранилась, промокнула глаза платком и сердито осмотрела влажное пятно на моём платье.

- Я тебя испачкала.

- Переживу.

- Переживёшь точно, - слегка прищурившись, она придирчиво осмотрела мой наряд. - Твоё платье, уж прости, не выдерживает никакой критики, - и тихо рассмеялась.

- И ты туда же, - простонала я, откидываясь на спинку дивана.

- Сашка, слушай, а Пётр Ильич как долго готов тебя ждать? - вдруг спросила Зина, задумчиво покрутив обручальное кольцо.

- Чего ждать? - опешила я.

- Он смотрит на тебя так, будто в комнате больше никого нет. Мужчина влюблён до невозможности, а ты… как ты там говоришь? Морозишься? Ты каждый раз делаешь вид, что рассматриваешь потолок.

- Ты как скажешь… Я не рассматриваю потолок, - вздохнула я.

- Конечно. Иногда ещё глядишь на шторы.

Я бросила в неё диванной подушкой. Зина засмеялась, успев прикрыться руками, и тут же вернула подушку мне.

- Скажи ему прямо, сколько ещё ждать, - посерьёзнев, посоветовала подруга, - так будет проще вам обоим.

Она уехала около шести. Я проводила её до кареты, заставила пообещать не звать всяких непонятных бабок и непременно наведаться к Верещагину, после чего вернулась в дом, думая, что Зина права и с Петром надо непременно серьёзно поговорить.

К ужину прибежал Васька. Мальчонку усадили на кухне.

Он, сидя на краешке стула, ел пирог с капустой и болтал ногой. Перед ним лежал плотный конверт. Увидев меня, Вася торопливо проглотил кусок и вскочил.

- Александра Николаевна, карточки готовы! - сообщил он и вытер пальцы о штаны.

- Салфетка для кого лежит? - нахмурилась Мотя, входя следом за мной.

Васька посмотрел на белую салфетку возле тарелки, затем на собственные штаны.

- Не заметил, - признался он и быстро вытер руки уже как положено.

Я села за стол напротив него. Мотя налила мне суп и поставила тарелку передо мной.

- Сначала поешьте, потом все разговоры, - вздохнула она.

- Так я быстро расскажу, - Васька подвинул ко мне конверт. - Всего двенадцать штук. Остальные Павел Карлович ещё печатает.

Первые снимки оказались обычными. Пожилая пара на набережной, семейство с двумя детьми, офицер рядом с экипажем. На четвёртой карточке виднелись ворота дома на Миллионной и спина мужчины в светлом сюртуке. Пятая вышла смазанной. На шестой я узнала Мореля. Французский инженер стоял возле кареты, разговаривая с неизвестным.

- Этот там часто бывает? - спросила я и положила карточку отдельно.

- Дважды видел, - Васька доел пирог и потянулся за вторым куском. - Позавчера вечером был до обеда. Каждый раз надолго заходил.

Я просмотрела ещё несколько снимков. На предпоследней карточке перед воротами стоял высокий мужчина. Фотограф поймал его вполоборота. Свет падал сбоку, лицо получилось чётким. Я придвинула снимок к лампе.

Полные щёки, короткие бакенбарды, маленькие водянистые глаза. Этого человека я пять часов рассматривала во время экзамена. Виктор Иванович Хомутов.

- Когда снято? - уточнила я, не отрывая взгляда от карточки.

- Вчера без четверти семь, - Васька перестал жевать, заметив выражение моего лица. - Он приехал один в карете без герба. Пробыл с час, вошёл и вышел через другую дверь, со двора.

- Ты хорошо его снял, - похвалила я и снова посмотрела на лицо Хомутова.

- Значит, аппарат мой? - осторожно уточнил Васька, но радоваться пока не решился.

- Скоро будет твоим.

Я положила снимок возле своей тарелки и посмотрела на Мотю.

- Няня, будь добра, кликни Макара и дядю Михаила тоже.

Мотя кивнула и быстро вышла. Я же посмотрела прямо перед собой невидящим взором.

Надо же, как интересно получается…

Глава 4